Может, попробовать ""наехать"" на него, используя метод кнута и пряника?

- Слушай, ефрейтор, кончай баланду травить: отвечай по существу вопроса, серьезно добавил он.

- Слушаюсь, товарищ майор! Шесть месяцев двадцать три дня, - бодро отрапортовал ефрейтор, не отрывая глаз от дороги.

- Значит, при тебе случились эти странные смерти молодых солдат?

- Нет, что вы! - испуганно воскликнул водитель. - Меня не было при их смерти.

- Послушай, сынок, - дружелюбно начал Воронов. - Успокойся, пожалуйста, я ни в коем случае не собираюсь тебя в чем-нибудь обвинять. Тем более в их смерти. Сказав ""при тебе"", я имел в виду, что ты уже служил здесь.

- Если так, то конечно, - перевел дух бедняга. - Служил, конечно.

- Вот я и говорю... - Андрей по-свойски положил ему руку на плечо и немного помолчал, словно давая тому возможность оценить свой жест. - Ты ведь не откажешься ответить на пару моих вопросов?

- Так я ж ничего не знаю, товарищ майор! - буквально взмолился водитель: испуг вновь вернулся к нему.

- Давай договоримся так: ты ответишь только на те вопросы, на которые сможешь, - терпеливо пояснил Воронов. - Не сможешь - буду думать, что ты этого не знаешь, а вот если знаешь, но не захочешь ответить, то Бог тебе судья.

- Хорошо, - неуверенно согласился водитель.

- Тебе известно, что случилось с теми первогодками, которые так скоропостижно умерли?

- Так врачи их смотрели и потом объявили, - как-то слишком быстро ответил он.

- Хотя бы с одним из них ты был в близких отношениях?

- В каком смысле - ""близких""? - В его голосе и глазах был такой испуг, словно Воронов обвинил его в чем-то страшном.

- В смысле - приятельских, дружеских, - спокойно пояснил Андрей, сделав вид, что не заметил испуга.

- Двоих я даже в лицо не знал, то есть не видел никогда, одного видел, но не был знаком, а с четвертым меня познакомил мой земляк, но больше мы с ним не пересекались. - Видно было, как после пояснения Андрея он буквально на глазах успокоился.

- А кто этот четвертый?

- Зачем вам, товарищ майор? - вновь насторожился он. - Я ж только один раз и поговорил с ним.

- Что ты на дыбы все время встаешь, словно боишься чего? - недовольно спросил Воронов.

- Ничего я не боюсь, - буркнул тот. - Просто надоели все эти допросы, вопросы, ответы...

- И все-таки ты чего-то боишься, - подначил его майор.

- А вот и не боюсь: просто надоело.

- Если не боишься, ответь, - прижал его Воронов.

- Севрюгин его фамилия, Парамон Севрюгин, вот."

"- Севрюгин... Парамон... - Воронов заглянул в папку, где у него лежали записи, сделанные по ходу знакомства с официальными материалами следствия: ""Умер в результате острой сердечной недостаточности"", - прочитал он. Расскажи-ка мне, Михаил, вот о чем, когда ты услышал это заключение медиков, о чем ты подумал в тот момент? Попробуй вспомнить.