Ты мне другое скажи: ты всерьез в оппозицию подался или это твой очередной спектакль? Играешь на опережение, боясь, что за твой полумафиозный бизнес тебя за ушко да на солнышко, а ты тут и завопишь - политическую оппозицию давят? И твой демарш с отказом от депутатского мандата, и слухи о том, что ты агитируешь губернаторов оказать сопротивление политике Президента, - и в самом деле, не высоко ли ты замахнулся?

- И ты туда же. Я ведь убежденный и последовательный демократ и всецело поддерживал Ельцина как гаранта и оплот демократии, много сделал для того, чтобы названный им человек победил на выборах. Ты ведь знаешь, во сколько мне обошелся Березненко и его программа?

- Могу себе представить.

- А теперь я после всех своих усилий вижу, что демократия в опасности генералы и гэбисты ее разом задушат - это у них в крови. Наш народ еще не распробовал вкус настоящей демократии, и им легко манипулировать. ""Навести порядок"", ""Отнять награбленное"" - эти лозунги наши люмпены поддержат, а нам, деловым людям, - каюк.

- Так ты теперь в политики собрался податься?

- А чем я хуже Гришеньки Явлинского или того же Кириенко? Я-то пообразованнее буду, а уж в бизнесе я много больше достиг их обоих, вместе взятых.

Позин неплохо представлял себе те коммерческие операции, в результате которых Велихов сколотил свое состояние и некоторое время считался одним из самых богатых людей России. Не то чтобы он осуждал его, нет, каждый выбирает собственный путь, тем более Велихов был такой же азартный игрок, как и Позин, но Шурик всегда старался играть честно, чего о Велихове даже самый доброжелательный к нему человек сказать не мог. С другой стороны, Велихов играл так, как ему позволяло играть государство. Ему позволяли нарушать законы, он и нарушал. Неужели этому пришел конец?

Велихов продолжал скулить, жаловаться на свою судьбу и пенять на человеческую неблагодарность. И Позин с изумлением и даже с некоторым ужасом увидел, что человек, которого он, казалось бы, неплохо знал, меняется прямо у него на глазах. Хотя Аркадий всегда был немного излишне суетлив, но ему была присуща очевидная вальяжность, он знал себе цену и нес себя среди остальных с чувством собственного достоинства и даже некоторого превосходства, но сейчас, буквально на глазах Позина он начал сдуваться, как воздушный шарик, в котором проткнули дырочку.

Куда делась вся прошлая вальяжность? Перед Позиным сидел и, брызгая слюной, нелепо жестикулировал сморщенный лысый человечек - он превозносил свои заслуги и таланты и мазал грязью бывших соратников. Позину почему-то показалось, что именно так бы повел себя портной, клиент которого отказался взять неудачно сшитый костюм из дорогого материала.

""Так проходит слава мирская"" - вспомнилось Позину древнее латинское изречение.