- Хочу!

- А вы готовы дать полный ход этой правде, когда узнаете ее? - Бешеный не мигая смотрел в глаза Богомолова.

- Ты что, сомневаешься во мне?

- Нет, не сомневаюсь, но ответ все-таки хотелось бы услышать честный и откровенный!

- Даю слово, что не скрою ни перед кем эту правду! Но ты можешь сказать: при чем все-таки родители Ивана Шеремета? - повторил он.

- А вот при чем! - Савелий вытащил из кармана аудиокассету и протянул генералу.

- Что это?

- А вы послушайте: очень занятная ""музыка""...

Богомолов сунул кассету в приемник музыкального центра, установленного на дополнительном столике сбоку, и внимательно, ни разу не прерывая запись, прослушал признание зарвавшегося прокурора.

- Ну как? - спросил Савелий.

- Да-а-а... - протянул генерал. - Ты меня просто на лопатки уложил! Хотел тебе разнос устроить, а получается, что наградить должен! Это же всю городскую элиту в тюрьму сажать придется! Ты посмотри: прокурор, начальник УВД города, судья, мэр города, его замы, управляющий Сбербанком, даже председатель Городской думы... Совсем оборзели, сволочи! Действительно тюрьма по ним плачет!

- Там им самое место! А что касается награды, то самой большой наградой мне будет, когда эти сволочи действительно окажутся за решеткой: быстро и надолго! - гневно проговорил Савелий.

- А вот это я тебе обещаю! - твердо заверил генерал. - Слово даю: лично сам проконтролирую и добьюсь, чтобы они все получили по полной программе!

- Я за Ивана боюсь: как бы они на нем не решили отыграться! Нет опаснее зверя, загнанного в угол! Поверьте моему слову: не пройдет дня, и тот, кого якобы арестовал прокурор, уйдет в мир иной, возможно, даже записку покаянную оставит для следствия.

- Уже! - буркнул тот.

- Что уже?

- Покончил с собой! Повесился! И действительно написал предсмертную записку, в которой подтверждал, что хотел ограбить прокурора и случайно выстрелил в него. Послушай, откуда ты узнал? Я ведь только пару часов назад получил оттуда рапорт от своего сотрудника!

- Ничего я не знал: просто предположил, что прокурор вряд ли оставит в живых того, кто оказался, во-первых, свидетелем его унижения, а во-вторых, свидетелем, слышавшим, как он сдает всех своих приятелей.

- Тебе остается добавить: ""Это же так элементарно, Ватсон!"" - съехидничал Богомолов.

- Именно поэтому я и боюсь за Ивана, - пропустив мимо ушей шутку генерала, снова выразил опасения Савелий.

- А вот за это не боись! Это уже моя забота! Кстати, тебя пришлось трижды выгораживать.

- Первый раз в дивизии, второй раз у Ивана, а когда же в третий раз?

- Дело в том, что тебя видела соседка прокурора, когда ты привел этого самого преступника, которого якобы прокурор арестовал.