Пуппер тосковал, без желания отвечал на вопросы журналистов и все старался кого-то высмотреть.

Гробыня вновь сунулась было с хлебом-солью, но соль всю ссыпали в поисках яда, а хлеб, когда Прун просвечивал его детектором сглазов, превратился в кривоногого мопса. Зато Склепова достигла главного – попалась Пупперу на глаза.

Увидев ее, Гурий вздрогнул, неловко улыбнулся и начал было подниматься, но был перехвачен двумя магнитезерами.

– М-м-м… Странное дело… Жаль, мой магфиозный купидончик всадил в него только две стрелы! Мне кажется, Пуппер влюблен в нас обеих! Но Гроттерше ничего не светит! А встанет на пути – придется скинуть ее с контрабаса во время матча! – пробурчала себе под нос Гробыня.

* * *Ночь перед матчем выдалась беспокойной. По коридору, топая, ходили циклопы, охраняя покой гостей. Между ног у циклопов короткими перебежками шастали журналисты. По-пластунски переползали коварные корреспонденты «Сплетен и бреден» и «Безлунного магомольца», охотящиеся за сенсациями.

Гробыня ворожила, стараясь усилить действие купидоньих стрел, и досадовала, что магнитезеры все блокируют еще на подлете.

Баб-Ягун возился со своим пылесом. Он то надраивал его до зеркального блеска, то бегал к Милюле просить чешую, то раздобывал у бабуси какой-то особенный майонез, то перевязывал с места на место талисманы. Попутно он до дыр залистал каталог драконбольных товаров, досадуя, что у него совсем не осталось дырок от бубликов, чтобы заказать очень нужный противоожоговый крем, втрое усиливающий защитное действие упырьей желчи.

«У невидимок-то небось все самое пупперское. И плащики, и липучки для мячей, и очки с прибамбасами. Недаром у них богатенький Гурий в команде!» – со вздохом размышлял Ягун."

"Таня и Ванька Валялкин еще с вечера улизнули в ангар, захватив с собой Ванькин обрывок скатерти-самобранки. Здесь они неплохо поужинали и расположились прямо у бока Гоярына. Драконий бок был приятно теплым, но не обжигающим, хотя где-то внутри под складчатой кожей и бушевало пламя. Гоярын чутко дремал, вытянув длинную шею к воротам ангара. Изредка, когда снаружи доносились какие-нибудь звуки, он начинал клокотать и выпускал из ноздрей струйки пара.

– Беспокоится… Кенг-Кинга чует. Как бы они завтра не сцепились! – сказала Таня.

– Не должны, защита не допустит. А вот огнем друг друга обстрелять – это они могут… – со знанием дела заметил Ванька.

– Помнишь, было время, Гоярын никого к себе не подпускал? А когда я достала шип у него из шеи, он стал намного добрее, – вспомнила Таня.

Ванька резко поднялся. С лежавшей у него на коленях скатерти посыпались огурцы и котлеты.

– Я ведь тоже был тогда с Медузией и Клоппом. Третьим негодяем, который хотел вернуть власть Той-Кого-Нет! – сказал он.