— Сейчас я наряд вызову, время уже позднее.

Это была та самая старушка, кота которой недавно ловила Юля, и она же просиживала на лавочке возле подъезда вместе со своими подругами в тот вечер, когда Макс подрался со Степновым. Именно благодаря ей весь двор знал подробности личной жизни всех проживающих в этом подъезде, и не только в этом. Нудная и вредная старушенция, которую Юля терпеть не могла и лишь из уважения к пожилому возрасту была с ней вежлива. Сейчас ее занудство оказалось весьма кстати, и девушка впервые безумно обрадовалась ее появлению.

Воспользовавшись тем, что Степнов на секунду отвлекся, Юля снова шагнула вперед, вытесняя парня подальше и громко крикнула, обращаясь к старушке: — Марья Васильевна, извините, что потревожили, молодой человек уже уходит! — и, желая задержать старушку подольше, спросила с интересом: — Как поживаете? Как давление, не скачет? Степнов сжал кулаки, усмиряя желание спустись старушенцию с лестницы, но внешне никак не подал виду, выдав широкую улыбку.

— Это был твой выбор, — чуть слышно, сквозь зубы произнес он, глядя девушке в глаза и, развернувшись, пошел в сторону лестницы.

 — Но я бы, на твоем месте, еще раз подумал.

Глава 12

Как только шаги парня стихли где-то в районе первого этажа, Юля поспешно захлопнула дверь, даже забыв попрощаться со старушенцией, которая принялась во всех красках расписывать ей свой недавний поход в поликлинику, чтобы измерить давление. Закрыв все замки, девушка прислонилась спиной к двери и зажмурилась.

Сердце бешено стучало, готовое в любой миг вырваться из груди, руки похолодели и едва слушались.

Она испугалась. Испугалась не на шутку. Было что-то в его взгляде такое, отчего по спине побежали мурашки, и кровь застывала в жилах. И вроде бы его слова не содержали открытых угроз, однако от них становилось не по себе.

Сама не понимая зачем, Юля подошла к окну и плотно задвинула шторы, словно боялась, что Степнов притаился где-то на карнизе. С одной стороны, ей было смешно, до чего дошли ее мысли, с другой, эта ситуация начинала ее злить, но самое главное, происходящее уже переходило границы, за которыми становилось по-настоящему страшно.

На следующее утро она переступала порог отдела с тяжелым сердцем, думая лишь о том, как пережить этот день. Дверь в кабинете главного опера была открыта нараспашку, как бы давая ей знать, что он здесь и никуда не собирается. Сам Степнов громко разговаривал с кем-то по телефону и, похоже, был не в лучшем настроении. А у нее по плану, как назло, оставался его кабинет и архив, ключ от которого дежурный никак не мог отыскать.