В конце концов, он может быстро свозить ее туда- обратно, ее все равно к нему не пустят ночью, а если продолжать и дальше ее отговаривать, то от шума может проснуться ребенок.

— Юля, поехали. Я тебя отвезу, — он мягко коснулся ее руки, взглядом давая понять Лене, что он знает, что делает, и что так будет лучше."

"В машине Юля немного успокоилась. Она безучастно смотрела на проносящиеся за окном здания, совершенно не замечая беспокойных взглядов Влада, которые он периодически бросал на нее в зеркало заднего вида. Мыслями она была далеко в прошлом, вспоминая, как все начиналось.

— Ты не знаешь, что такое любовь, и вряд ли когда-нибудь узнаешь. Такие, как ты, не любят! Я бы никогда не смогла тебя полюбить! Никогда, слышишь! — А я и не прошу о любви… Сколько горьких и обидных слов было сказано обоими в самом начале. Сколько ласковых и нежных слов говорил ей Саша потом. Жесткий, не привыкший к нежностям опер шептал ей такие слова, от которых кружилась голова, и охватывало ощущение безграничного счастья. Он любил ее, она это знала, чувствовала. И он был согласен довольствоваться тем, что она просто позволяла себя любить.

А теперь весь мир вокруг рушился при одной только мысли о том, что Саша может не справиться и уйти, оставив ее одну. Уйти, так и не узнав о том, что и в ее душе жила любовь к нему. Безусловная, безотчетная, беззаветная… За это время они стали другими. Судьба преподнесла ей урок в виде Саши, ему — в виде нее. Он был слишком самоуверенным и жестким. Она слишком гордилась своей независимостью. Судьба заставила ее подчиниться другому человеку, смириться с непоправимым, принять неожиданное, научиться прощать. Ему тоже было нелегко переступать через себя, свою гордость и самолюбие, признавать ошибки, просить прощения, учиться заботиться о ком-то еще, кроме себя. Но они смогли, справились. Неужели, это все зря? В больницу их пропустили только благодаря корочкам Влада. Юля молнией влетела на третий этаж, но у входа в отделение ей пришлось остановиться.

Постовая медсестра никак не хотела пропускать ее в палату.

— Больной спит после операции. Его нельзя беспокоить. Все посещения только после разрешения лечащего врача в отведенное для этого время, — дежурные слова больно били по натянутым до предела нервам.

На шум из ординаторской вышел заспанный мужчина в очках и белом халате.

— Вы кем больному приходитесь? — Я… Я его жена, — твердо ответила Юля.

— Хорошо, — сдался врач, — пройдемте, но только ненадолго. Он спит после операции и скоро уже проснется.

После короткого, вселяющего надежду разговора с врачом, Юля вошла в палату.

Саша лежал укрытый покрывалом по пояс, грудная клетка была туго перебинтована. Изо всех сил сдерживая слезы, девушка осторожно взяла его за руку.

— Саша, — прошептала она.