Он не должен был умереть от удушья в снежном плену.

И Ирина… Конечно, характер у нее тоже не сахар, вон как она отбрила Карину, когда та ее действительно достала. Но Девятова была предана своей семье, вставала грудью на защиту мужа, любила детей и заботилась о них, сварила для сэра Ланселота пшенную кашу с тыквой и вообще всегда была готова услужить гостям, какими бы капризными они ни были.

А мальчик Игорь… Рассудительный, немного нескладный подросток, чуть угловатый, как они все в этом возрасте. Патриция вдруг вспомнила, как они с Эмилией совсем недавно сидели на волчьем ковре, голова к голове, словно брат и сестра.

Глаза у нее защипало. Господи, хоть бы дети выжили, младшему, Мишеньке, всего-то полтора года. Хоть бы выжили, господи. Она даже не замечала, что молится, едва шевеля губами.

Спустя полчаса, наконец, приехали спасатели. Все эти полчаса мужчины споро и молча разгребали снег, откапывая дом. Копали действительно там, где располагались спальня и детская. Шанс найти кого-нибудь живым здесь был выше. Павел четко и быстро доложил обстановку руководителю поисково-спасательного отряда.

– Да, молодцы, все правильно сделали, – отрывисто сказал тот. – Вы уверены, что под завалом только четыре человека? Посторонних не могло быть?

– Мы не знаем, – с досадой сказал Павел. – Вечером хозяева ушли к себе, и больше мы их не видели. В административном корпусе на ночь обычно никто не остается, поэтому там мы даже не копали. Но шанс, что кто-то решил переночевать на работе, а не возвращаться в поселок, исключить нельзя.

– Ясно, разберемся.

Использовать тяжелую технику в полной мере было невозможно. Шанс, что кто-то из Девятовых выжил, все-таки оставался, а потому допустить обрушения сохранившихся конструкций было ни в коем случае нельзя.

Однако теперь, когда группировка МЧС насчитывала тридцать человек, и у всех были лопаты, работа двигалась гораздо быстрее.

– Остановились, – скомандовал руководитель отряда спустя десять минут после начала работы.

– Почему? – жалобно спросила стоящая в стороне Эмилия. – Надежды больше нет?

– Минута тишины, – строго и ласково одновременно объяснил спасатель. – Всем замолчать и не двигаться.

– Минута тишины, но почему? – не унималась девочка.

Айгар подошел и обнял дочь за плечи.

– Так принято, – сказал он негромко. – Время от времени прекращать работы, чтобы послушать, не доносится ли из-под снега какой-нибудь шум. Так можно услышать голос или еще какой сигнал от выживших. Понимаешь?

– Да, понимаю.

– Вот и хорошо.

Патриция так напряженно вслушивалась в звенящую тишину застывшей ночи, которую не нарушал даже окончательно стихший ветер, что у нее заложило уши. Из-под гигантского сугроба не доносилось ни звука.