Но на первый взгляд ничего не случилось. Снег сошел куда-то в долину.

– Мы в долине, – отрывисто сказал Павел, – если волна прошла мимо дома, то это означает, что нам просто очень повезло. Айгар, сходи за Кайди и детьми, если за десять минут гул не повторится, значит, опасность миновала и можно возвращаться в дом. Аркадий Петрович, останьтесь, пожалуйста, с женщинами – Патрицией и Кариной. Вас информация о повторе гула и возвращении в тепло тоже касается. Сергей, Эдуард, дойдите до канатной площадки и пункта проката. Надо понимать, что там. Только осторожно. Никуда не свалитесь и смотрите в оба.

– Я давно занимаюсь горными лыжами, – с достоинством сказал Сергей. – Лавину учую и вести себя умею. Эдик, пошли.

– А ты? – спросил Эдуард у Павла.

– А я дойду до дома Девятовых. – По всему выходит, что Олег уже давно должен быть здесь. При сходе лавины он не может не проверить, что с постояльцами, а его нет. Это напрягает.

– Он вчера напился, – напомнила Патриция. – Может, спит без задних ног.

– Это было бы хорошо, – сквозь зубы сказал Павел. – Если что, кричите. Кроме того, вчера в прокатном пункте я видел сигнальные ракетницы.

Парни, захватите их с собой. На всякий случай.

– Я пойду с тобой, – проинформировала его Патриция.

– Нет.

– Это не обсуждается. Сергей и Эдик идут вдвоем. Карина и Аркадий Петрович тоже остаются вдвоем. И ты один не останешься тоже. Мне кажется, это разумно.

– Хорошо, – внезапно легко согласился Павел. Или ему просто было жаль тратить время на споры? – Пошли, только не кричи. Мы не знаем, что вызвало сход снега, и повторения лавины нам точно не надо. Аркадий Петрович, поищите пока телефон спасательных служб.

– Убежден, что Девятов его знает, – флегматично сообщил тот.

Павел открыл было рот, чтобы ответить, но Патриция взяла его за руку:

– Пойдем, Паша. Мне тоже не нравится, что ни Олега, ни Ирины тут нет.

– Да, сейчас, подожди минутку.

Он сходил в дом и принес оттуда лопату, стоявшую в прихожей. Этой лопатой Девятов по утрам очищал от снега крыльцо. В данный момент лопата была не полезным в хозяйстве предметом, а зловещим символом несчастья. Покосившись на нее, Патриция ничего не сказала, а молча двинулась по дорожке, которая вела к елкам, а за ними раздваивалась, уходя вправо – к оленьей ферме и влево – к дому Девятовых.

До тех пор пока Патриция не завернула за эти усыпанные снегом елки, она почему-то совсем не волновалась."

"Дома Девятовых не было. Маленького одноэтажного домика, в котором жили владельцы турбазы вместе со своими детьми, так же как и административного здания, в котором располагались ресепшен и комнаты для персонала. Раздвоившаяся дорожка упиралась в огромный, размером с трехэтажный дом, сугроб, из которого торчали обломки деревянных конструкций.