Они вместе поднялись в квартиру, и он пошел в комнату, а когда вернулся, то увидел, как ластится кошка к ногам случайного гостя. Тот присел на корточки и гладил ее, запуская пальцы в шелковистую шерсть, а эта зараза мяукала и терлась головой о чужие руки. Ему она никогда не позволяла себя гладить. Только ела принесенную им еду и пряталась под кровать, откуда никогда не выходила, пока он был дома.

Тем вечером он убил кошку. Потом он и сам не мог вспомнить, как на него навалился этот морок. В памяти оставалось только, как он закрывает дверь за коллегой, уносящим ноутбук, возвращается в комнату, наклоняется под кровать, куда успела спрятаться неблагодарная тварь, а потом яркая вспышка, провал, темнота, и вот он уже держит в руках окровавленный трупик с размозженной о батарею головой.

Спустив пакет с останками животного в мусоропровод и отмыв квартиру до идеального блеска, он лег в кровать и не вставал три дня. Поездка в Питер, где он планировал провести отпуск, накрылась. Кажется, ему звонили хозяева квартиры, которую он арендовал, внеся задаток, но он не взял трубку.

Идеальные люди не убивали кошек, так ему тогда казалось. И только на третий день, вынырнув из тяжелого сна, которым он то и дело забывался, он вдруг ясно понял, что это было не убийство, а ритуал. Кошка не понимала, что он – идеальный хозяин. Она унизила его, предпочтя чужого человека, и, наказав ее, он просто восстановил идеальную картину своего мира.

Встав с кровати, он тогда уехал вместо Питера в Сочи, где в первый раз в жизни встал на горные лыжи. И с тех пор отправлялся на горнолыжные трассы два-три раза в год. В новой картине идеального мира он неплохо освоил этот вид спорта. А вот домашних животных больше не заводил.

«Ты все такой же неудачник», – прищурившись, сообщила постаревшая мама, когда он однажды пришел ее проведать. Кажется, это было года через три после истории с кошкой. Он старался появляться в квартире, в которой вырос, как можно реже, но в тот день пришел. В тот день он убил свою мать. Потом он и сам не мог вспомнить, как на него навалился этот морок. Яркая вспышка, провал, темнота, и вот он уже держит в руках окровавленную табуретку, углом которой ударил мать в висок.

Тогда ему удалось обставить все так, словно произошел несчастный случай. Мать к тому времени болела, плохо ходила и частенько падала. Все соседи об этом знали, так же, как и о том, что нерадивый сын обычно не баловал старушку своим присутствием. Ему повезло уйти незамеченным, и позвонили ему только через четыре дня, когда соседка, встревоженная, что мать не открывает дверь, вызвала полицию."

"Эти четыре дня он провел в кровати, отвернувшись к стене. Это было чудовищно – убить собственную мать и не чувствовать ни капли раскаяния.