Все остальные обитатели «Оленьей сторожки» пили чай в гостиной, даже сэр Ланселот больше не требовал сдувать опилки, видимо, удачно отвлеченный сестрой на что-то более интересное.

– Намиловались, голубки? – ехидно спросила Карина. – Вот ведь кому война, а кому мать родна.

Патриция хотела ответить что-то резкое, но не успела, хлопнула входная дверь, и в дом ввалились Айгар и Кайди. Ну, надо же, их отпустили.

– Мамочка, папочка. – Юный сэр пулей вылетел из гостиной, повис на матери, вскарабкавшись на нее, как обезьянка. – Как хорошо, что вы вернулись.

– Все в порядке? – тоже выходя в коридор, спросила Эмилия.

Ну и характер у этой девчонки – просто кремень.

– Более чем, – успокоила дочь Кайди.

– Простите меня, – Патриция сочла своим долгом извиниться перед викингом и его женой, потому что проводить томительные минуты и давать неприятные объяснения в полицейском участке эстонской семье пришлось по большому счету из-за нее. – Но я обо всем догадалась и не смогла смолчать. Мне казалось, что это может быть важным.

– Ну что ты, Пат, – Кайди улыбнулась ей и прошла в гостиную. – Я все понимаю и совершенно не в претензиях. Боже мой, как есть хочется, мы же с самого утра ничего, кроме бутербродов, не ели. Мы сами во всем виноваты, нужно было не скрывать родство с Девятовыми, а сразу обо всем рассказать. Если человек ни в чем не виноват, то он должен честно рассказать обо всех фактах, которые ему известны. Невиновным нет нужды что-то скрывать. Надо же, столько лет рассказываю об этом всем, кто попадает в мой рабочий кабинет, а сама, оказавшись в подобной ситуации, нарушила это простое, казалось бы, правило.

– Твой рабочий кабинет? А кем ты работаешь?

Она вдруг вспомнила, что этот вопрос уже звучал в стенах дома несколько раз, но каждый раз Кайди предпочитала не отвечать, ловко уходя от ответа. Впрочем, на этот раз ничего скрывать рыжеволосая женщина не стремилась.

– Сейчас я налью нам твоего божественного супа, – сказала она и улыбнулась Патриции, – мы сядем за стол и все вам расскажем. А работаю я следователем.

* * *

Айгар грустил, но это была светлая грусть. Он чувствовал себя так, словно бетонная плита, много лет придавливавшая его к земле, куда-то делась, и он, наконец, свободен. Настолько, что, кажется, оторвется от земли и полетит. Сидя за просторным, рассчитанным на большую компанию столом, он обводил глазами людей, с которыми волею судьбы оказался под одной крышей, и думал, как объяснить им все, что с ними произошло. С ним и с Олегом.

Как вместить в короткий рассказ целую жизнь? Ту, что началась у него, шестнадцатилетнего мальчишки Игоря Девятова, после того, как его предали родной брат и родители.