Она достала из него запасной диск для ППШ, «Вальтер» с двумя обоймами, поколебалась и отдала его Андрею, оставшемуся без оружия.

— Спасибо. — Он улыбнулся. — Значит, тебе было любопытно. Всего лишь.

Она оставила его слова без комментария, но он почему-то был уверен в том, что Ольга собиралась улыбнуться.

«Как странно все в жизни переворачивается», — подумал Андрей.

Несколько минут они лежали молча. На стороне врага все было тихо. До темноты оставалось часа два.

Ольга посомневалась, достала из рюкзака гранату Ф-1, положила под правую руку.

— Что там еще? Фаустпатрон? — предположил Андрей.

— Перебьешься. Больше нет ничего.

— Честное комсомольское?

— Да. Но я уже вышла из комсомольского возраста.

— Должен сказать, что ты неплохо сохранилась. — Шутка вышла какой-то неуклюжей.

Ольга вздохнула и сказала:

— Могла бы сохраниться гораздо лучше…

Он не стал настаивать на комментариях. Сама расскажет, если захочет.

Андрей закурил и отполз в сторону, чтобы враги не видели дым. Он знаком предложил ей пачку, она отказалась и закурила свои, точно такие же.

Катер собрал с острова публику, разгоряченную боем, и отошел метров на семьдесят к северо-востоку. Все находились на борту. Неверов насчитал там пятерых. По палубе разгуливал Чеплыга, что-то рычал. Стрелять по ним на таком расстоянии было неэффективно. Противник тоже не предпринимал попыток переломить ситуацию. Это немного напрягало. Может, эти сволочи ждали кого?

Капитан снова покосился на женщину и спросил:

— Ты не очень почитаешь органы, верно?

— За что их почитать? — Она резко повернулась к нему, скулы ее побелели. — Я любила единственный раз в жизни. Мы вместе служили, он был заместителем военного прокурора. В августе сорок третьего на него написали ложный донос, обвинили в контактах с немецкими диверсантами. Это сделал не кто-нибудь, а оперуполномоченный СМЕРШ, приписанный к нашему полку. Человек, которого я любила, видел, как тот изнасиловал женщину со смертельным исходом, но не успел спасти ее. Уполномоченный, фамилия которого была Красиков, подсуетился, первым накатал ложный донос. Военное время, трибунал заседал недолго. — Ольга сглотнула. — А Красиков через неделю ушел на повышение.

— Теперь ты всех работников органов чешешь одной гребенкой, — сказал Андрей и тяжело вздохнул. — Знаешь, я никогда не фабриковал дел.

— Да мне плевать. — Она отвернулась. — Знаешь, среди немецких солдат тоже наверняка были хорошие люди."

"— Ты это к чему?

— А ты подумай. Что, обиделся? — Женщина опять посмотрела ему в глаза.

— Нет, обрадовался, — ответил он. — Все, не говори со мной.

— Хорошо, не буду. Но сначала расскажи, из-за чего сыр-бор. — Она кивнула на остров. — Там обломки судна.