Потоптавшись на мягком ковре, открываю окно настежь, чтобы проветрить комнату от сладкого запаха чужого пирожка, а сама иду в смежную с гостевой ванную освежить лицо.

Теперь точно не усну до утра.

Умываю лицо, чищу зубы, будто это он меня, а не ее целовал так смачно. Закрываю окно и потом еще долго листаю ленту соцсетей.

Засыпаю только на рассвете, за два часа до будильника. А просыпаюсь с тяжелой головой и красными глазами.

Спасибо, Сашенька!

Дома я сплю дольше, но здесь как-то неудобно, в восемь утра у них уже завтрак. А, учитывая активность младших Греховцевых, днем поспать вряд ли получится.

С трудом поднявшись, принимаю душ, сушу волосы феном и, надев штаны от домашнего костюма и футболку, спускаюсь вниз.

В доме тихо, наверное, все уже позавтракали и разъехались по делам. Заглянув в гостиную, ступая неслышно, направляюсь на кухню. Здесь тоже никого.

Отлично.

Раиса Николаевна сказала, что я могу чувствовать себя как дома и в холодильнике брать все, что захочу. Поэтому, включив чайник, делаю два бутерброда с ветчиной и сыром. Пока он греется, откусываю один из них.

- Доброе утро, - доносится до меня хриплый ото сна голос, я поднимаю голову и едва не давлюсь кусочком ветчины.

Глава 2.

Получается только неуклюже кивнуть в ответ. Оправдываю себя тем, что разговаривать с полным ртом неприлично.

И полуголый Греховцев здесь совсем ни при чем.

Тут же потеряв ко мне интерес, он лезет в холодильник и достает оттуда бутылку воды. Отвинчивает крышку и, подперев задницей, упакованной в домашние шорты, столешницу, жадно выпивает сразу половину.

Чтобы на него не пялиться, решаю заварить себе чаю. Встаю, чтобы взять с подставки чашку и судорожно вспоминаю, где же, собственно, искать сам чай.

Тетя Рая мне вчера показывала.

- Верхний левый шкаф, - с ленцой в голосе проговаривает Саша.

Оглянувшись через плечо, снова киваю. Типа, спасибо.

Открываю дверцу и беру первый попавшийся. Делая вид, что читаю состав, долго верчу упаковку в руках.

Долго он еще над душой стоять собирается? У меня с детства в его присутствии мышцы атрофируются.

- Хм… странно, а мне показалось, я вчера голос твой слышал, - хмыкает насмешливо, - наверное, показалось.

Слышу звук удаляющихся шагов, и уже вскоре дышать становится легче.

Какая же я овца! Ну, неужели нельзя было сказать что-нибудь остроумное? Например, поинтересоваться, чем вчера дело закончилось, сожрал он свой сладкий пирог или, пока они укромный уголок искали, он успел скиснуть.

Блин! Со мной всегда так – хорошая мысля приходит опосля…

- Санечка, я вся горю! - вспоминаю ее визгливый голос и брезгливо передергиваю плечами.

Как мне теперь это развидеть и расслышать?

Дожевываю бутерброды, убираю за собой и, вернувшись в комнату, обнаруживаю на телефоне два пропущенных от мамы.