Не нравится ему, что я наотрез отказалась перенести защиту диплома на осень.

Закинув руки на его шею, подтягиваюсь, насколько это позволяет огромный живот и целую его в губы.

- Если я начну рожать прямо перед комиссией, я думаю, защиту мне зачтут.

- Ее зачтут в любом случае, Дашунь. Даже если на защиту ты не придешь.

Охотно верю. С тех пор, как я стала Греховцевой, отношение ко мне студентов и преподавателей кардинально поменялось. Порой даже неловко становится.

- Поехали, - вздохнув, командую я, - хочу защититься первой.

Саша ведет автомобиль, не переставая бросать на меня пристальные взгляды, а когда паркуется на стоянке перед Академией, привычно тянется за поцелуем. Потом традиционно кладет руку на живот.

- Как Кнопка?

- Притихла, спит, наверное…

- Что-то я волнуюсь… - проговаривает Саша с тревогой в голосе.

- Все нормально, успокойся."

"Кивает. Смотрит мне в глаза, потом – на живот. Медленно водит по нему рукой, и я чувствую толчок внутри.

- Ну, вот, разбудил…

- Проснулась, да? – улыбается муж, - папочку почувствовала?

- Конечно. Теперь ее пару часов не успокоить…

Продолжая довольно ухмыляться, Саша выходит из машины и, обойдя ее, открывает дверь и помогает мне выбраться. Я прошу минуту отдышаться, потому что даже это незамысловатое действие для меня серьезная физическая нагрузка.

- Пожелай мне удачи, - прошу, ловя его губы.

- Удачи, любимая…

Ставит машину на сигнализацию и, взяв меня за руку, ведет в корпус.

- Ты куда?

- С тобой.

Остается только покачать головой. Саша такой… Саша. Ему жизненно необходимо держать руку на пульсе. Он опекает меня как слепого котенка. Поначалу это сильно напрягало, меня раздражал его контроль, потому что я привыкла быть сама по себе. Но потом, со временем, я успокоилась, и даже вошла во вкус. Раиса Николаевна поведала мне историю их с Германом Дмитриевичем отношений, и я поняла, что страсть Саши к контролю – это не психическое расстройство, а генетическая предрасположенность.

Меня ожидаемо вызывают первой. Встав за трибуну перед комиссией, уверенно представляю свою работу, готовлюсь отвечать на вопросы и вдруг чувствую прокатившуюся по низу живота волну дискомфорта.

- Дарина, с вами все в порядке? – интересуется Торканов, мой научный руководитель.

Замерев, делаю несколько поверхностных вдохов. Ощущение не повторяется. Живот в тонусе, но это в последнее время случается часто.

- Все, хорошо, спасибо, - улыбаюсь ему.

Прочистив горло, он предлагает членам комиссии задать мне вопросы.

Звучит первый из них, я начинаю отвечать и чувствую еще один спазм. На этот раз, скользнув по животу, он затрагивает и поясницу.

Прервавшись на полуслове, испуганно хлопаю глазами.

Торканов подлетает со стула. Смотрит на меня, потом на комиссию и сообщает мне, что я могу идти.

- Как идти?..