И врач сказала – это первая и последняя процедура ЭКО. Еще одна подобная гормональная встряска может стать фатальной для моего женского организма. Поэтому остальные эмбрионы, которые хоть и хорошо выросли, пришлось уничтожить – я категорически против суррогатного материнства.

Я молилась, умоляла, чтобы подсадка прошла успешно. И мы с Ромой были безумно счастливы, когда в назначенный врачом день тест показал две яркие и жирные полоски.

Беременность развивалась, мы с Ромой едва оба не разревелись на первом УЗИ, когда прослушали биение сердечка. Ладно-ладно, я ревела за двоих.

Все шло хорошо, я целыми днями наглаживала животик и разговаривала с малышом. Я была счастлива до небес.

Жизнь нашего ребенка оборвалась внезапно. Ночью я проснулась в луже собственной крови и не могла вдохнуть от режущей боли. Рома в панике не стал звонить в «скорую», запрыгнул в спортивные штаны и футболку и прямо в тапочках, со мной на руках, как есть, в одной пижаме, повез меня сам в клинику. Он гнал, как сумасшедший, проносился на красный, но мы все равно не успели…

Когда в клинике сделали УЗИ, оказалось, что спасать уже некого.

Я очень тяжело переживала этот выкидыш. Много плакала, не хотела ничего делать и говорить. Встать, расчесаться и позавтракать для меня было сродни подвигу.

Рома стойко переносил все: и заскоки, и истерики, и мои срывы. Взял на работе отпуск за свой счет и был рядом двадцать четыре на семь. Через три недели мне стало лучше, и только тогда муж, хоть и с опаской, вернулся на работу.

А через десять дней ему нужно было уехать в командировку. Рома нервничал, переживал, не знал, как отказаться. Он шел на повышение, и ему была важна эта поездка…

Я отпустила. Потому что знала, как Рома горит работой, и как ему важна эта должность."

"Муж звонил мне часто, я даже не успевала соскучиться. Знаю, он переживал, чтобы я не наделала глупостей, и мне была приятна эта его забота.

Мне казалось, что у меня идеальная семья…

Ровно до того момента, пока муж не подвозил меня на работу на следующий день после возвращения с этой злосчастной командировки, и я не обнаружила чужую красную помаду. Вызывающую, пошлую.

Скандал был знатный. Рома утверждал, что это была всего лишь коллега, он ездил с ней вместе. Не стал мне говорить, потому что не хотел, чтобы я ревновала и нервничала, накручивала себя. Дело чуть не дошло до развода.

Мы говорили долго. Обсуждали, высказывали все, что не нравится. Все страхи, опасения, недовольства.

С тех пор я дала себе слово меняться и доверять Роме.