Ой…

– Что? Луша? Что случилось?

– Я вспомнила, где я видела точно такой же платок. На одной из пропавших из альбома фотографий, тех самых, что снимал мой дед на праздновании помолвки, он был повязан на шее у Анны Марлицкой.

– Лика! – Голос Викентия наливался яростью.

Она повернулась и сделала нетерпеливый жест, призывающий его замолчать.

– Луша, а может, ты увидела платок на фотографии и именно поэтому он тебе приснился? Марлицкий, конечно, уничтожал улики на месте преступления, но этот платок никак не мог навредить твоему деду, но в то же время в материалах дела он не значится…

Он вдруг оборвал себя на полуслове.

Вспышка, пронзившая мозг Лики, была такой яркой, что она на мгновение перестала дышать. Похоже, они одновременно подумали об одном и том же."

"– Старый полковник сказал, что уничтожил все улики, которые могли указать на вину деда, – выпалила она, кое-как восстановив дыхание. – Он затер все следы на песке, потому что, по его словам, там имелись только отпечатки подошвы с дубовым листом. Он вытер ручку ножа, чтобы потом оставить на ней отпечатки пальцев кого-то из пойманной четверки малолеток.

Мы знаем об этом только с его слов. Он вполне мог это сделать не потому, что выгораживал своего старого друга, а потому, что знал, что перед смертью Регины на пляже была его родная дочь. Это ее следы он уничтожал, а не деда. И косынку, очень характерную, дорогого английского бренда, подобрал с песка тоже он. И в материалах дела, разумеется, не отобразил.

– Лика, черт тебя подери! – Викентий за ее спиной ревел как раненый медведь.

– Кто там у тебя? – В голосе Антона слышалась тревога, и Лика решилась.

– Вот что, – сказала она в трубку, – прямо сейчас приезжай за мной.

Мы поедем к Марлицкому и зададим ему прямой вопрос. Он, конечно, рано ложится спать, но, во‐первых, до этого времени еще час, а во‐вторых, в крайнем случае мы его разбудим. Да, хорошо, я буду ждать тебя у шлагбаума.

Отключившись, она быстро заходила по комнате, собираясь. Хорошо, что она не успела переодеться. Сейчас бы пришлось потратить гораздо больше времени. Так, кроссовки, куртка, телефон, ключ от номера.

– Ты что делаешь? – спросил у нее Викентий, еле сдерживаясь.

– Разве ты не видишь? Собираюсь уходить.

У меня появилось срочное дело. И, отвечая на твой вопрос, да, я веду расследование. Я приехала сюда узнать, что такого произошло двадцать лет назад с моим дедом, которого я горячо любила, и почему я потеряла память. Она возвращается, так что мой приезд сюда не был напрасным. Поешь и ложись спать. Ты голоден и устал с дороги. Я освобожусь и приду.

– С кем ты разговаривала?

– С другом своего детства. Его зовут Антон Таланов, и он мне помогает.

– Друг детства? И сколько ему лет?

– Двадцать восемь.