Да, я тоже обратил внимание, что не учится. Жаль. Мы ее с коллегами час обсуждали на комиссии летом.

— По поводу?

— Составляли список, кого перевести на бюджет. Вся кафедра за нее голосовала единогласно. Умная, славная, старательная. Из какой-то деревни, как ее там? Религиозное у них село. Сколько у Драгунской братьев и сестер? Пятнадцать?

— Семь.

— Вот! Родители, видимо, молодцы, не только нарожали, но и о будущем позаботились: в столице дорого учить детей. Алина всем нравилась. За нее несколько коллег лично приходили потом просить.

Мурашки по спине — размером с теннисный мяч. Разумеется, Алина всем нравилась.

— Чего же не перевели на бюджет?

— Собирались. Потом от ректора спустилась просьба. — Борисов понижает голос: — Я тут бессилен, когда сверху список, сам понимаешь. Эту тупую Таганкову перевели.

— Таганкову? — Я прищуриваюсь. — У папаши которой сеть автосалонов? Ему не на что было ребенка выучить?

— Было, конечно. Хотелось похвастаться, что дочь на бюджете. Престижно.

Допиваю кофе, ставлю чашку и смотрю в окно. Сука. Вот что это за место, в котором мы живем? Одни покупают повод для того, чтобы на Сейшелах, с сигарой в руке, друзьям между делом похвастаться. А другие ради исполнения мечты в петлю лезут. Потом в душе оттираются и белугой ревут. Тосты толкают за жизнь без секса. Девятнадцать лет девчонке, а она уже наелась взрослой жизни досыта.

Внутри битое стекло.

— Ты ее трахаешь? — спрашивает Борисов.

— Нет.

Какое там трахать, поцеловать страшно. Я не деликатный человек, скорее грубый и резкий. Мне сложно почувствовать грань. Вроде бы Алина прижимается, не против ласки, следом — в глазах паника. И думай теперь: вдруг ей тошно? Из благодарности терпит.

— Планируешь? Ты же ей не просто так пообещал сессию проставить? Я никому, честно.

Поднимаю глаза. Мобильный вибрирует, я тянусь в карман.

— Не просто так.

— Красивая девка, да, понимаю. Интересная у нее будет судьба, если все же диплом получит: многие коллеги будут пытаться ее поиметь. Таких в высшем эшелоне мало. Не ходит, а плывет же... Слушай, у тебя седые волосы, что ли? — Борисов подается вперед и прищуривается. — Только заметил. Не было же. Стрессы, да? У меня тоже после развода появились.

Консьержка звонит. Твою мать.

— Еще, блть, какие стрессы. Извини, это срочно. — И в трубку: — Здравствуйте, Татьяна Михайловна.

— Добрый день, Артём Иванович…

Медленный голос старушки хочется ускорить. Просто так бы не стала звонить, ясное дело. Пульс шумит. Пока она вздыхает, я уже представил себе все, вплоть до захвата здания террористами.

— Извините, что беспокою и отвлекаю от работы...

— Всё в порядке, говорите.

— Вы просили предупреждать, если ваша девушка выйдет на улицу. Или кто-то к ней придет. Так вот, ваша девушка ушла в теплой одежде и пока не вернулась.