— Живой! — воскликнула, отодвигаясь от него подальше и вдруг осознала, что его рука всё ещё держит мою, а от его горячей ладони по мне волной разбегаются мурашки; в низу живота появилось странное томление и покалывание, пульс участился, дыхание сорвалось…

Михель

«Светлая! Кажется, моей выдержке приходит конец»! — мысленно застонал я.

Натали настолько увлеклась рисованием этой обезьянки, что совершенно ничего не замечала вокруг. То высунет кончик своего маленького язычка и облизнёт верхнюю пухлую губку, то запихнёт в рот карандаш и легонько прижмёт его своими беленькими зубами, или начнёт задумчиво постукивать карандашом по нижней губе, совершенно не понимая, что выглядит при этом очень соблазнительно.

И тут же, не задумываясь, подправляла у девочек их ещё немного корявые рисунки. Как вдруг её личико озарила улыбка и, подняв голову от листа бумаги, она взглянула на меня, а через минуту, нахмурив свои брови, ткнула мою ногу карандашом.

Не понимая, что я делаю, схватил её за эту руку и притянул к себе, желая прикоснуться к её губам. Но эта маленькая вредина, воскликнув: «Живой», быстро отодвинулась от меня подальше.

— Конечно, живой, — чуть хриплым голосом произнёс я, пытаясь прийти в себя.

— Ну, мало ли, застыли, как истукан и не шевелились, — ответила с ехидной ухмылкой эта пигалица.

— Я засмотрелся на вашу обезьянку, никогда таких животных не видел. Позвольте узнать, где видела их воспитанница пансионата? — полюбопытствовал я, сверля её немигающим взглядом. Что-то история, рассказанная Андре, совершенно не стыкуется с поведением и речью синеглазки.

— Картинки в книжке рассматривала, — ответила леди с наглой улыбочкой.

— Картинки, значит, — протянул я, — странно, мне такие книги не попадались.

— Мне жаль, у вас было очень скучное детство, — проговорила вредина, и, больше не обращая на меня никакого внимания, вернулась к детям, — Дея, у тебя отлично получается, Амелия, мордочка твоей обезьянки выше всяких похвал.

Я же продолжал наблюдать за этой своенравной вредной девицей, которая меня неимоверно раздражала, бесила и в то же время волновала.

Надеюсь, покинув этот замок, я выкину из своей головы все мысли об этой колючке. И даже просьбу Андре, обучить девушку справляться с её магией, не стоит рассматривать, слишком часто у меня появляется желание или отшлёпать несносную девчонку, или поцеловать, а так как я привык всегда всё контролировать.

Чего стоило сдержаться и не отшлёпать её, обнаружив девушку в столовой сегодня утром с задранным платьем до колена, стоящей на шаткой конструкции из двух кресел под самым потолком.