Я же с усердием продолжила растягивать верёвки на своих руках, и, кажется, на левой стало гораздо свободнее.

Чтение непонятных слов на неизвестном мне языке продолжалось минут пять, и пока со мной ничего странного не происходило.

И всё же в воздухе чувствовалось нечто неуловимое и непривычное, тяжёлая атмосфера, словно повсюду появился запах — запах опасности. И теперь мне стало по-настоящему страшно…

Спустя ещё пять минут речитатив графини перешёл в вой, и мои руки вдруг резко зажгло. Боль стала невыносимой, и запахло палёным. На глазах выступили слёзы, я закричала и дёрнула руки что есть силы, освобождая только лишь левую.

Графиня давно ушла в транс и не заметила этого, но, к сожалению, очнулся графенок, который тут же бросился в мою сторону. В этот раз мне повезло: он оказался не слишком умным и подошёл довольно близко, не ожидая от меня опасности.

Вскинув ноги вверх, я задрала платье и уже без мешающего подола тут же обхватила ногами шею графа Терри и притянула его ближе. От неожиданности тот не успел среагировать, и я, как и учил Витька, изо всех сил ударила графенка кулаком по переносице.

От боли он взвыл, схватившись обеими руками за лицо, и рухнул на меня. С трудом я всё же смогла его скинуть и, превозмогая боль, принялась освобождать правую руку.

Почти успела… Безумный крик графенка вывел мать из транса, и она дикой кошкой набросилась на меня.

В ход снова пошли ноги. Отталкивая её от себя, я наконец-то освободилась от верёвки, сдерживавшей мою правую руку, содрав при этом кожу почти до кости.

— Тварь! Что ты сделала с моим мальчиком?! — с новой силой на меня набросилась графиня, увидев, что сынок перестал кричать и неподвижно лежит на полу.

Отбиваться от сумасшедшей становилось с каждым разом тяжелее, руки скользили от крови, и силы стали меня покидать. Выворачиваясь  из захвата графини, я запнулась о валяющуюся верёвку и упала плашмя на каменный пол, больно приложившись головой.

Графиня Беата, воспользовавшись этим, прижала меня к полу и сдавила шею; казалось, силы всё же меня покинули, в глазах потемнело, и к молниям на руках прибавились искры в глазах. Мысли отсутствовали, появилась только дикая злость. Судорожно вздохнув, я собрала остатки сил и обеими руками ударила графиню по груди.

Лежать я себе не позволила, соскребла себя от пола, сгруппировалась и принялась рвать платье на полосы: верёвка, которой меня привязали к каменной плите, никуда не годилась.

Когда необходимое количество полос было готово, я с тихим стоном поднялась и направилась к графу Терри. Он был жив, но невменяем. Связывая ему руки и ноги, я старалась не смотреть на его отсутствующий взгляд.