Хорошо, что не покатился вниз — ступеньки крутые, мог и не остановиться, пока не отбил бы себе все. Слабое тело для такой дороги. Слишком крутой и длинный подъем.

Дошли до каменной платформы, предназначенной для отдыха, судя по лавкам и деревянному строению, сейчас заметенному снегом. Ступени уводили и дальше, но мы свернули направо, на широкую горную тропу.

К этому моменту я уже продрог. Ветер усилился и пробирался под складки одежды. Он стремился найти любую щель, чтобы добраться до кожи. Едва прикрытая шея задубела мгновенно. Холоду было плевать на три слоя потрепанной одежды.

Снег летел прямо в лицо вместе с ледяной крошкой. Смотреть вперёд было невозможно: снежинки летели в глаза. Каждый раз, когда я пытался вдохнуть, рот наполнялся ледяным воздухом. Единственное, что всё ещё оставалось тёплым, — это ноги. За это я был благодарен своим добротным ботинкам.

Спустя пятнадцать минут — или целую бесконечность, проведённую в ледяном аду — я услышал голос одного из мечников:

— Барт! Стой!

Здоровяк остановился и повернул голову.

— Чего тебе? — буркнул он.

— Я недавно в трактире слышал разговоры охотников, которые поднимались на вершину. Они говорили, что на этой части пути появились трещины, в которые человек запросто может провалиться! Может, слухи, но будь осторожнее.

Барт кивнул.

— Ну что ж… Трещины так трещины, не будем рисковать. Значит, теперь смена ведущего. Первый пойдёт… сопляк.

И посмотрел на меня с усмешкой. Щенок! Кто из нас сопляк! У меня сын такого же возраста…

Был такого же возраста, — напомнил я себе. — Когда я был в другом мире и в другом теле. Здесь другие правила и ситуация совершенно другая.

Мне уже давно стало понятно: я здесь не только и не столько для роли носильщика. Я выступал в роли пушечного мяса. Но это не значит, что меня устраивала ситуация.

— Хочешь сказать, что ты против, малыш? — спросил здоровяк, наблюдая за всей гаммой промелькнувших на моем лице эмоций."

"— Против ли я рисковать жизнью? — напоказ удивился я. — Конечно! А вот ты легко закупоришь своей тушей любую щель. Так что иди-ка ты сам…

Рывок здоровяка был едва различим. Вот я стою, а в следующую секунду — качусь по снегу.

— Я могу сбросить тебя со скалы, если не будешь подчиняться. Или — буду гнать пинками впереди отряда. Готов проверить?

Вытираю с лица снег. Ситуация, в которую книжные нагибаторы не попадали. Все-то у них легко, и не потому, что они крутые — просто их в такие ситуации не ставят.

— Барт, это неправильно, — тихо сказала Кира.

— Не готов, — прохрипел я и на эмоциях сказал раньше, чем подумал. — Но я запомнил тебя, урод. Ты уже четвертый в моем личном списке.

— Полагаю, с таким поведением скоро кто-то из твоего списка сломает тебе ноги, — ничуть не впечатлился громила. — Давай. Иди.