Гром грянул позже, когда после уроков я задержалась, чтобы продежурить в кабинете. В этой гимназии, в отличие от моей старой школы, мы не мыли пол и не надраивали окна, но полить цветы и разобрать методички были обязаны.

Я оставила свой портфель на тумбочке у двери, а сама потихоньку занималась делами, а когда закончила и направилась на выход, замерла, так как из бокового кармана моего рюкзака торчал самый настоящий букет."

"Это были тюльпаны. Ярко-розовые, завёрнутые в красивую бежевую сетку и пергамент ей в тон. А сверху, между нежных бутонов торчал небольшой конвертик.

Я тут же шагнула ближе и выдернула его, а затем развернула и впилась взглядом в строчки, выведенные чётким, но размашистым почерком:

«Какая боль! Какая боль! Истомина — Басов, 1:0»

И ниже приписка более мелкими буквами:

«Начинаем серию пенальти».

— Вот дурак, — покачала я головой, а затем развернулась и прошла к учительскому столу, из выдвижного ящика которого достала вазу и наполнила её водой из бутылки, предназначенной для полива цветов. И именно туда я сунула, подаренный мне, букет.

Отряхнула руки и вышла за дверь. Остановилась у урны, разорвала записку на мелкие кусочки и выбросила её туда. Хмыкнула и заключила:

— Никаких пенальти. Меня мама убьёт.

Вот только я даже не догадывалась, насколько может быть упёртым Ярослав Басов. До конца недели чего я только не выуживала из своего рюкзака — коробочку с макарунами, маленького плюшевого медвежонка, вязанный чехол на кружку с надписью «я тебя согрею», а в пятницу на ключах от дома я обнаружила брелок из розовой кожи в форме сердечка.

Не знаю, как он умудрялся всё это проворачивать и когда, но именно здесь моё терпение и лопнуло. Я поняла, что стандартного и бронебойного игнора Басов не понимает. А значит, выход мне виделся только один — разговор в лоб.

Именно поэтому уже на следующий день, я выловила в бесконечных школьных коридорах Аммо и припёрла его к стенке.

— Рафаэль, надо бы поговорить, — сложила ладони в умоляющем жесте и кивнула парню на библиотеку, а затем уверенно вошла в неё, ни капли не сомневаясь, что тот последует за мной.

— Ярослав будет убит горем, когда узнает, что ты выбрала меня, — прошёл мимо Аммо и уселся на подоконник, взирая на меня с хитрой улыбочкой, пока я мялась у стеллажа с современной поэзией, абсолютно не зная, с чего начать.

Подзависла, рассматривая его снова и как в первый раз. И только сейчас заметила, что парень выбрил себе виски почти под ноль и практически добела высветил длинную чёлку на макушке. В левом ухе по-прежнему висели две моносерьги — одна в виде блестящего тёмного камушка, вторая продолговатым чёрным крестом.

— Я... э-э-э... я тебя не выбирала, — и тут же захлопнула рот ладошкой, понимая насколько провокационно это прозвучало.