Сердце в ожидании зависло, лишь нервно дёргаясь в предвкушении того, что же такого этот невероятный парень сделал для меня.

Для меня одной!

По коридору до его комнаты иду на желейных ногах. Позади меня шагает Басов, в притирку ко мне, прижимая к себе одной рукой за талию, а другой закрывая мои глаза.

— Да не трясись ты так, — смеётся парень, чувствуя мой мандраж, но я только фыркаю и парирую ему.

— Выбирай: либо это, либо слёзы.

— Ну ты щедрая!

Оба рассмеялись, а затем одновременно замолчали, останавливаясь перед дверью в его спальню. У меня моментально вспотели ладошки, а горло забил ком из зашкаливающих эмоций.

Еще немного и случится передоз!

— Готова?

— Ох, не томи...

Слышу, как он нажимает на ручку и открывает дверь, толкая меня собой и заставляя делать неуверенный шаг вперёд, а затем наконец-то убирает руки и отступает. А я наклоняю голову и зажмуриваюсь, что есть мочи.

— Трусиха, — беззлобно шепчет Басов, и я тут же согласно киваю.

— Ещё какая!

— Не посмотришь? — переплетает он свои пальцы с моими и чуть сжимает их.

— Сейчас, Яр, сейчас... Минуточку...

Наконец-то набираюсь смелости и поднимаю голову, а вслед и открываю веки. А затем со всей дури получаю удар солнечным светом прямо в грудь. Отшатываюсь, зажимая рот ладонью и, не веря своим глазам, трясу головой.

Бо! Же!!!

— Яр, — каркаю я хрипло и всё-таки пускаю слезу, — это... это...

— Ты, — улыбается он смущённо и чуть отводит глаза.

— Я?

— Всегда только ты, Истома.

Киваю и зависаю, скользя потрясённым взглядом по чётким линиям собственного лица, рукой талантливого автора, изображённого во всю стену его спальни. На тот самом месте, где раньше была лишь голая, совершенно белая поверхность.

А теперь там я — крупным планом, губы слегка приоткрыты, волосы в полном хаосе развеваются и бьют по устремлённым вдаль глазам. Без ненавистных уродливых очков. На заднем плане море и чайки.

Я помню тот день на маяке и фото, что тогда сделал Басов. А теперь оно здесь — стилизованный чёрно-белый шедевр.

— Не нравится? — неправильно интерпретирует он мой ошеломлённый вид, но я даже шевельнуться и моргнуть неспособна.

Я в шоке. Фактически!

— Истома? — голос парня звучит грустно, и я вздрагиваю.

— Офигеть..., — только и способна выдохнуть, но затем всё-таки собираюсь с силами, сглатываю и шепчу, — и... я тоже люблю тебя, Ярослав!

Парень тут же дёргает меня на себя и врывается в меня ураганом. Его язык нежный вначале, уже через секунду становится максимально требовательным. И жёстким! Я чувствую, что Басов почти теряет над собой контроль. И закидывает нас в двенадцатибалльный шторм. Но эта стихия не разрывает меня на куски, а планомерно топит в нирване.

Наши языки сталкиваются, вышибая последние предохранители.