Вот этим именно. Тех внутри кормили, а вот этих нет.

— Почему? — удивился я.

— А они, когда голодные, могут что угодно сожрать. Если, например, человека бросить, за пять минут следа не оставят. И кости и ботинки и очки. Всё сожрут. Как и не было. Мы их для этого и держим. Удобно.

Он вдруг перестал смеяться и стал серьёзным. Уставился мне прямо в глаза.

— Ты мне вот что скажи, — кивнул он. — Ты значит, Аджана хорошо знаешь, да?

— Нет, — пожал я плечами. — Один раз видел в прессухе и всё.

— Как нет? Ты же вчера расписывал, как его типа опустить хотели, да ты вступился.

— Такого не говорил, — покачал я головой.

— Не говорил, да… — прищурился Сармат. — Точно.

— Но ты подтвердил, что этот лупень и есть Аджан, да?

Я нахмурился.

— Чё ты молчишь-то? Ты подтвердил, что он и есть Аджан, да? Или ты за слова свои не отвечаешь совсем? Эй, Лысый, иди-ка сюда! И пацанов крикни!

Он покачал головой и подмигнул. Получилось зловеще, и я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Как у волка перед схваткой.

— Так ты подтвердил или нет, не слышу?

Глаза Сармата превратились в узкие щёлочки и он сделал шаг в мою сторону.

11. Чем сердце успокоится

Я тоже прищурился и, опустив голову, посмотрел на Сармата. Наши глаза встретились. У него во взгляде плясало пламя. Казалось, он готов был на меня броситься. Ну, броситься я тоже был готов, только вот те двое со стволами на заднем плане выглядели немного отрезвляюще.

Но сердце бушевало, выбивало из груди воздух, оставляя полную пустоту. Кулаки мои сжались, а глаза сощурились.

— А с какого такого хрена, — отчётливо отчеканил я. — Я должен подтверждать или не подтверждать, что твой человек, которого ты с руки кормишь, вор или не вор? Я тебе академик что ли? Если уж ты сам разобраться не можешь, то чего с меня спрашивать?

— Ты сказал! — прорычал Сармат, также, как и я сдерживающийся, чтобы не кинуться на меня.

Двое со стволами подошли ближе, но встали на достаточно большом расстоянии, слишком большом, чтобы можно было до них дотянуться.

— Что за предъявы! Я сказал, что видел его в камере, и он назвался Аджаном! Точка. Я за его косяки отвечать не собираюсь.

Твою мать! Неужели этот урод Мурадян раскололся? Сука! Надо было ему шею свернуть ещё тогда! Козёл, блин… Главное, какого хрена ему надо!

— Ты сказал, что он Аджан.

— Нет, — покачал я головой и прогнал в уме все движения, которые предстояло сделать, чтобы вырубить Сармата, дёрнуть его за рукав, закрыться им, как щитом, а потом кувыркнуться через голову вскочить и… — Это ты сказал, что он Аджан.

Неплохо было бы если б у него в кармане был ствол. Можно было бы шмальнуть прямо через карман.

— Ты чё, стрелочник, в натуре! — уже очень нервно и агрессивно прорычал Сармат, приступая ко мне ближе.