Мы помахали приветливо.

- Вень, ну вот что это было, а?

Я попыталась начать отчитывать его, но вяло. Веник, когда надо, мог прикидываться бревном. Очень успешно.

- Ничего.

- Нас же могли поймать. Опять.

- Ну разобрался бы…

- Веник! – вышла я из себя, в который раз пытаясь достучаться до него, - здесь не Россия! Здесь нельзя бить полицейских!

- В России тоже нельзя, - резонно заметил Веник.

- Нигде нельзя! Тебя посадят! И никто не спасет! И вот, Веник, если тебя посадят, я клянусь, что не буду ждать! Уеду в Россию, отец давно уже зовет!

- Да ну нафиг, - тут же возмутился Веник, - чего он зовет-то? Мы только уехали!

- Вень… Ну в самом деле… - Я сменила тон, начав мурлыкать кошечкой. Так, как ему это нравилось всегда, - ну ты в прошлый раз кинулся меня защищать, чуть не загремел… Не надо. Мне за мои рисунки только штраф грозит. А тебя депортируют нахер. А только все начало получаться… Вееень…

Он вздохнул, обнял меня, соглашаясь.

Депортация сейчас была бы, действительно,  не к месту.

Он только начал учиться, в Высшей школе физкультуры и спорта в Мюнхене. Его туда взяли, не без протекции, само собой, Роман Дмитриевич кого-то напряг, и дядя Сережа по связям спортивным прошелся,  но все же приняли. В основном, потому что он теперь ездил защищать честь учебного заведения на различных спортивных соревнованиях. Пришлось, конечно, подтверждать знание немецкого, но чего не сделаешь для достижения цели? А Веник – очень упорный парень. Так что язык сдал нормально, но разговаривать пока все же стеснялся.

Я продолжала учиться в колледже искусств.

И теперь мы встречались нечасто, хоть  и жили вместе. Снимали милую студию в центре Мюнхена.

Виделись утром и вечером только.

Неудивительно, что Веник скучал и каждую свободную минуту старался заняться со мной сексом.

Но я , кроме учебы, еще иногда и участвовала в общественной жизни, а потому бедному Венику приходилось таскаться со мной по всяким богемным и просто сомнительным местам. Ну и, естественно, что, если удавалось найти веселье, то развлекался Веник вовсю. На свой разрушающий вкус.

В тусовку мою он вписался, кстати, как влитой. В основном, потому что не понимал половины приколов  и не обижался.

Огромный молчаливый русский, умеющий весело улыбаться и страшно смотреть…

Мои подружки-феминистки наперебой выспрашивали, много ли еще в России таких. И как их найти.

Я только ржала.

Потому что своего русского я семь лет ждала.

А это, согласитесь, срок.

- Так, не могу Веснуш, - я , оказывается, немного отвлеклась на размышления, а Веник успел уже опять присосаться в моей шее, как наглый , похотливый вампир. Но в этот раз он попал очень удачно. В такое местечко, что я только взвизгнула от возбуждения.