Да где их взять? Может, внуки что-нибудь придумают?

— Зато в каждом дворе — фруктовый сад. А прудов сколько вокруг! Речки небольшие, но родников много. Вода чистая, ключевая… Улицы широкие, точно площади. Церкви, соборы. Один Казанский чего стоит! Колокольню за тридцать вёрст видно. А заметили, как на Пасху Ставрополь преображается? Люди становятся вежливее, добреют, не ссорятся.

— Ваша правда. У нас в книге «Для записи преступлений» на Пасху и Рождество в графах касательно смертоубийств, грабежей и разбоев всё чаще пропуски. Пьяный мордобой в расчёт не беру.

Видно, хевраки[8] откладывают свою работу на чёрные дни календаря да на осеннюю ярмарку.

Не доезжая саженей пятидесяти до дома, в котором жила врач Кирюшкина, показалась небольшая толпа, человек пять-семь. Из окна валил дым, раздавались тревожные голоса, и среди этой людской массы виднелся дворник в овчинном полушубке и мохнатой папахе.

— Полагаю, Клим Пантелеевич, тут что-то не так.

Поляничко спрыгнул с коляски и направился к дворнику.

— Что тут у тебя, любезный, стряслось?

— Да вот, ваше благородие, докторша спать легла, а какой-то супостат обмотал живую крысу паклей, пропитанной керосином, поджёг и бросил ей в форточку.

Крыса носилась по комнате, поджигала всё вокруг, пока ейный Примус серую бестию не придушил.

— Что ты мелешь, какой ещё Примус?

— Докторша кота Примусом нарекла. Он-то крысу и задавил, хозяйку спас от пожара и верной погибели, но и сам, бедолага, сгорел заживо. Хочите зайти али мне кликнуть её?

— Позови. Пусть выйдет. Дымно там.

— Я мигом, ваше-ство.

Почти сразу появилась доктор Кирюшкина в наброшенном пальто и с заплаканным лицом.

Её трясло, точно в лихорадке.

— Екатерина Ивановна, как вы, целы? — участливо поинтересовался Поляничко.

— Я-то в порядке, а вот котик мой погиб.

— Это поправимо. Нового заведёте. Главное — вы живы. Хорошо ещё, что так всё закончилось. А ведь злодей мог и зажигательную бутылку в форточку бросить. Вы уж больше её не открывайте. Ещё лучше — перейдите спать в другую комнату с окнами во двор. Так будет спокойнее.

— Хотелось бы знать, Ефим Андреевич, когда вы поймаете этого Слепня?

— Ищем.

— Скажите, а остальные, о ком в газете писали, в порядке? Или он только ко мне привязался?

— К сожалению, убит коллежский асессор Бояркин, — угрюмо проронил Поляничко.

— Господи! Горе-то какое! Видать, и мой черёд не за горами…

— Из дома, пожалуйста, не выходите. Двери на ночь проверяйте. Мне пора. Честь имею кланяться.

Когда доктор удалилась, Поляничко приблизился к Ардашеву на шаг и сказал негромко:

— Теперь понятно, что означала посылка с крысиным хвостом. Как видим, Слепень уже дважды потерпел фиаско. Вы правы. Он попытается взять реванш.