С помощью сего симбиоза, как следует из его писем, он научился выигрывать в любую лотерею, то есть почти на сто процентов угадывать выигрышные номера.

— Помилуйте, Клим Пантелеевич, да разве такое возможно? — вымолвил полицейский, медленно проводя пальцами по бакенбардам.

— В своём последнем письме Поликарп Осипович поведал, что ему удалось вывести некоторые математические величины и он на пути открытия идеальной формулы, позволяющей угадывать номера «счастливых» лотерейных билетов практически безошибочно. Он ждал розыгрыша лотереи «Тюльпан», билеты купил в столице, заполнил и отправил. Вернулся в Туапсе и продолжил работать над уточнением формулы.

— Тогда, выходит, любой человек, имеющий под рукой формулу профессора Поссе, мог выиграть в лотерею? — высказал мысль Игнатьев.

— Да, если только профессор написал итоговую формулу с пояснениями, доступными для простого смертного.

— Что ж, господа, давайте осмотрим кабинет, — проговорил пристав и шагнул в соседнюю комнату.

Книги от пола до потолка занимали три стены кабинета. Сквозь оконное стекло солнечный луч падал на письменный стол и упирался в спинку деревянного кресла, рядом с которым стоял венский стул. Поверхность стола занимал письменный прибор, каменный стакан с карандашами и счётный цилиндр Нестлера[30], настольный календарь, «Отчёт Общества Армавир-Туапсинской железной дороги за 1913 год» и совсем небольшая шахматная доска с расставленными фигурами.

— Клим Пантелеевич, это ваша партия? — осведомился пристав.

— Да.

— А вот и ваши письма, даже с конвертами, — указывая на картонную коробку, заключил полицейский. Он взял одно, прочёл и спросил: — Вы сказали, что профессор прислал вам последнее письмо, датированное двадцатым апреля?

— Именно. А ответ я отправил двадцать третьего, в день получения.

— Вот оно и есть, — пристав потряс конвертом. — И прежние ваши послания тоже здесь… Учитывая, что календарь остался открытым на дате «27 мая — вторник», можно предположить, что профессор находился дома ещё вчера вечером.

— Кстати, господа, я нигде не вижу очков хозяина. Он всегда был в них, — промолвил Игнатьев.

Ардашев полистал календарь, осмотрел шахматную доску, затем открыл несколько ящиков письменного стола и остановился у книжных полок. Оглядывая их, сказал:"

"— Несомненно, преступник пытается нас убедить, что Поликарп Осипович совсем недавно находился дома и куда-то ушёл. Календарь открыт на вчерашней дате, шахматная партия на столе. Но это не так. Если вам, уважаемый Пров Нилович, недостаточно молочной бутылки с краской, устройства, имитирующего наличие людей в комнате, замученного и исхудавшего кота, вынужденного справлять нужду где придётся, то обратите более пристальное внимание на тот же настольный календарь.