Юня сначала застыл перед елкой, потом захотел потрогать огоньки, потом захотел узнать, как так получается, и Илья старательно искал слова, которыми можно было бы объяснить шестилетнему ребенку принцип работы разноцветной гирлянды. Отец и сын настолько были заняты разговором, что не сразу заметили отсутствие мамы.

Майю они нашли спустя десять минут у прилавка с народными поделками из дерева. Она не менее внимательно изучала ассортимент, чем ее сын чуть ранее – разноцветную гирлянду.

Впрочем, про гирлянду Юня тут же забыл, потому что увидел нечто, состоявшее из множества деревянных расписных пластинок, собранных на ленту словно бусы.

Мальчик никогда не видел ничего подобного. И даже предположить не мог, для чего можно использовать такую конструкцию.

– А это что? – спросил он, не отводя глаз от трещотки.

– Папа тебе расскажет, – Майя достала кошелек. – Это любимый папин музыкальный инструмент! После рояля и скрипки.

– Ну, в общем, сынок, с учетом болтливости твоей мамы, к трещоткам у меня слабость, – негромко парировал Илья.

Май, расплатившись, обернулась и весело засмеялась."

"Юня тут же взял с прилавка покупку и стал ее изучать, чуть нахмурив брови.

Что же это за неведомый музыкальный инструмент такой? Озадаченно повертел в руках, а потом все же спросил:

– Как это работает?

На что родители ответили одновременно:

– Папа покажет.

– Мама покажет.

Юня посмотрел на двух взрослых, поджал губы и произнес:

– Сам разберусь.

И они продолжили свой путь под громкий стрекот трещотки, с которой Юня все же разобрался и заявил, что это отличный музыкальный инструмент, идеально подходящий для китайского танца, который он, собственно, и исполнял.

Чуть позже, разместившись за столиком и сделав заказ, Илья внимательно рассмотрел новое приобретение, которое лежало около начатой бутылки вина, потом перевел взгляд на жену и спросил:

– Трещотка, значит?

– Твоя ЛЮБИМАЯ трещотка, – уточнила Май, вертя в пальцах тонкую ножку высокого бокала с красным сухим.

После поездки в Милан, которая случилась несколько лет назад, он все же научил ее любить и понимать вина. Нашел способ. Однажды поставил перед Май пять бокалов с пятью разными винами и попросил назвать каждое именем композитора.

Ей пришлось долго неторопливо дегустировать – маленькими глотками, ощущать послевкусие, подбирать к каждому вину свое дополнение: орехи, сыр, виноград, сухие галеты.

В итоге теперь терпкие вина Испании назывались «Равель», Штраус и Кальман отвечали за шампанское, Шопен, Дебюсси и Малер – за белые вина, а красные делились на Пуччини, Альбинони, Вагнера. И далеко не каждое вино удостаивалось своего собственного имени.

– Будешь давать уроки? – Илья снова бросил взгляд на деревянную игрушку.

– С удовольствием.