Дуня не знала, будет ли ценитель растительной пищи их принимать в таком виде или опять заведет разговор о полезности «растительных каш», и тогда содержимое сковороды перекочует в блендер.

За спиной хлопнула дверь. Дуня обернулась. На кухню вошла Таня. Она выразительно посмотрела на фасоль и поинтересовалась:

– Это заготовка для растительной каши?

Дуня утвердительно кивнула головой.

– А для людей еда есть? – дочь устроилась за столом и взяла с тарелки хрустящий белый посыпанный мелко рубленной зеленью гренок.

– Борщ, – ответила Дуня, села рядом и тоже взяла гренок.

Вообще, они предназначались для борща, но выглядели так аппетитно…

– Мам, меня на свидание пригласили, – задумчиво произнесла Таня.

– Когда? – Дуня не донесла хрустящий хлеб до рта.

– Сегодня вечером. Вот думаю: пойти – не пойти…

То, что дочь нравится мальчикам, новостью не было. Нравится – еще как! И давно… да всегда нравилась, с такими-то глазищами и длинной до талии косой. С самого детства, в общем. А уж когда ей исполнилось четырнадцать и фигура приобрела плавные формы, начались свидания. То кино, то кафе, то приглашения на концерты музыкальных групп районного масштаба… И такое положение вещей Таня принимала… как данность, само собой разумеющееся.

Ни разу Дуня не видела дочь влюбленной, но всегда, когда речь заходила об очередном ухажере, удивлялась: когда же успела повзрослеть ее девочка, которой совсем недавно заплетали косички и покупали платья с оборочками как у принцесс.

Сейчас предпочтение сдвинулось в сторону джинсов, футболок и высокого, забранного у затылка цветной резинкой хвоста.

Таня привыкла нравиться. И Дуня не раз задавалась вопросом, что будет, когда ее дочь влюбится.

Наконец-то и по-настоящему. Ведь однажды такое случится. Не может не случиться. Как это будет? Когда это будет? Кто это будет? И что в итоге получится?

– Он тебе нравится? – спросила, разглядывая гренок.

Совсем взрослая дочь, через год школу окончит.

– Этот ботаник? Нет, конечно, – беззаботно ответила Таня, с удовольствием хрустя поджаренным хлебом. – Умненький мальчик, знающий все на свете, – такая скукотища.

Дуня хотела задать вопрос «Так зачем тогда ты думаешь о свидании с ним?», но не успела.

Женское уединение было нарушено, в кухню вошел Иван со страдальческим выражением лица. Увидел сковородку с фасолью и обреченно спросил:

– Это что?

Девочки ответили хором:

– Заготовка для растительной каши!

– А для людей еда есть?

– Борщ!

И тут из-за стены под аккомпанемент двух гитарных струн громким альтино раздалось:"

"Я ем стручковую фасольИ прославляю крыс и мышек,Мой путь, как тернии, непрост,И зло в затылок вечно дыши-и-ит!Дуня закусила губу, чтобы не расхохотаться.