Я подошла познакомиться.

Так я стала заниматься благотворительностью. Хотя это слово мне не очень нравилось. Это была не благотворительность, а поддержка. Моральная поддержка одиноких стариков.

Шли годы. Я намеренно не ездила в Москву. Просила маму саму приезжать ко мне. И каждый раз во мне болью отзывались новости, рассказываемые ею о жизни Ларисы и Ника.

Я правда пыталась быть безразличной. Ведь прошло уже столько лет.

И тут неожиданный звонок от сестры. Лариса чуть не плакала в трубку и просила меня приехать. Такого не было никогда.

Она просила моей помощи. Говорила, что ей кажется, что муж изменяет ей.

Что сейчас как никогда ей необходима моя поддержка. Что маме признаться она не может. Я не могла ей отказать. Ведь она моя единственная сестра. К тому же я чувствовала вину перед ней. Нет, не за действия, а за свои чувства.

К тому же я все равно планировала переводиться из своего университета в другой. Правда, не думала, что это будет Москва.

Но раз уж так все сложилось. Папа меня поддержал. Он видел, что я так ни с кем и не сдружилась за все эти годы. Понимал, что там моя Родина и, возможно, там мне будет лучше.

Но лучше не стало. Каждый раз встречаясь с Ником, я понимала, что приезд в Москву был ошибкой. И я даже сказала об этом Ларисе. Сказала, что хочу уехать назад. Но она вдруг расплакалась в ответ, впервые назвала меня самым близким человеком и попросила остаться ещё ненадолго.

В том, что Ник верен ей, я была уверена на сто процентов. Поэтому всячески уверяла в этом и Ларису. Но она почему-то упорно не желала в это верить.

И, вот, когда я уже почти окончательно приняла решение уехать, несмотря на просьбы сестры, случилось то, о чем я даже боялась мечтать, и то, чего я больше всего боялась.

Я почувствовала ответную реакцию от Ника. Господи, я до сих пор чувствую тепло капель крови на своих пальцах при воспоминании о той встрече на кухне. И эти воспоминания никак не связаны с болью. Они связаны с эйфорией, которую испытала я, когда почувствовала, что Ник хочет меня.

Однако в следующую же минуту это чувство сменилось чувством стыда. И ко мне вновь вернулось чувство вины. Я опять почувствовала себя причиной беспокойства для своих родных.

Это неправильно желать мужа своей сестры. Поэтому мне надо самой учиться ставить барьер между нами.

Сдерживать свои эмоции и пытаться не отвечать ему.

Но, Боже, как же это было сложно. А Ник, как назло, как будто специально провоцировал меня. Несколько раз я была просто на грани.

Господи, я просто уверена, что мой психолог расцеловала бы меня, узнав, как я героически произносила каждый раз ""нет"".

Хотя я отлично понимала, что надолго меня не хватило бы. И тут как нельзя кстати - знакомство с Густавом. Переключиться на что-то другое - именно это советовала мне мой психолог.