Она отрывается от моего рта и пальцем касается уголка губ, скользит по подбородку. При этом внимательно смотрит мне в глаза. А потом просто кладет голову мне на плечо и обнимает меня за шею. Крепко-крепко, как будто хочет задушить.

Я приподнимаю ее и снимаю со своего члена. Кладу ее рядом и накрываю нас. Мы так и засыпаем с ней, в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Впервые за долгое время я засыпаю счастливым.

Глава 18.

Просыпаюсь я от того, что моя рука не находит рядом со мной Моники. Открываю глаза. Моника сидит на кровати чуть поодаль от меня и прикрывается простыней, натягивая ее к шее одной рукой.

Я приподнимаюсь на локте и улыбаюсь.

- Доброе утро, - ласково говорю я.

Но Моника, похоже, не разделяет моей радости.

- Ник, что мы наделали? – говорит она. – Как теперь?

- Я с удовольствием повторю это еще раз, - я тяну за край простыни, но Моника крепко держит его.

- Мы не должны были, - твердит она. – Как же Лариса?

Она еще не в курсе?

Я сажусь напротив нее.

- Мы с Ларисой разводимся, - говорю я, глядя Монике прямо в глаза. – Мы не живем вместе и меньше чем через месяц мы избавимся друг от друга.

- Но почему?

- Были причины.

И я не хочу о них говорить. Не сейчас точно.

В глазах Моники вспыхивают огоньки радости, хотя внешне она никак не выдает этой своей реакции. Она пытается подавить в себе эмоции, которые, наверняка, кажутся ей неприличными. Лариса, все-таки, ее сестра."

"Но я вижу, что она счастлива услышать эту новость. Я осчастливил ее, поэтому рассчитываю, что она осчастливит меня в ответ. Утренним сексом. Тянусь к ней, но слышу в ответ:

- А Густав?

Чувствую, как обмякает мой член от одного упоминания этого имени.

- Я же за него замуж выхожу, - добивает меня Моника.

Член оседает. Блять, этот Густав действует на меня как антивиагра.

Я наклоняюсь к Монике и заставляю ее лечь на спину. Сам оказываюсь сверху. Между нашими телами до сих пор эта долбанная простыня, в которую она цепляется так, как будто она сможет ее и правда спасти.

- Ты любишь его? – спрашиваю я.

Моника отворачивается и я беру ее за подбородок и поворачиваю к себе. Она молчит.

- Отвечай, - требую я.

Она качает головой из стороны в сторону.

- Скажи, - не унимаюсь я.

- Нет, - она сверкает на меня своими голубыми глазами.

- Зачем тогда ты выходишь за него замуж?

Моника опять молчит и пытается отвернуться. Я крепче сжимаю ее подбородок, не позволяя ей сделать это. Мой член опять твердеет.

- Зачем ты выходишь за него? – повторяю я свой вопрос.

Она не торопится отвечать.

- Моника? – я не отступлюсь, пока не услышу от нее ответ.

Она опять смотрит на меня долго и произносит:

- Потому что я хочу окончательно вытряхнуть тебя из своей головы.

Я ошарашен ее признанием. Эти ее слова почему-то я воспринимаю острее, чем признание в любви.