Мы гуляли по саду, а ворона продолжала носить этой зажравшейся птичке орехи, семена, ягоды. Даже кусок яблока стырила из вазы, стоявшей в беседке, хотя это было достаточно рискованно.

Но этот изумрудный паразит ничего из принесённого вороной есть не стал.

Это для него было не едой. «ЧУШ-ШЬ!», «ДР-РЯНЬ!» — вот, что это было.

Ворона уже подвыдохлась нарезать круги, и я её отпустил. Надо бы в ближайшее время понять, чем этот попугай питается, иначе потеряю птичку. А сам он, зараза такая, не говорит!

И раз это магический питомец, значит, придётся искать того, кто поделится со мной полезной информацией.

И тут я вспомнил об умнике. Ну точно! Со стариком же сегодня вечером очередной урок! Вот тогда и спрошу у него.

А потом батя собрался в кабинет, передавая меня пышке.

Лариса подумала и предложила:

— Серёжа, может, баиньки?

— Неть! — я нахмурился. — Гуять.

— Ну хорошо, — обречённо вздохнула Лариса. — Можно прогуляться на детскую площадку. Если, конечно, хочешь.

— Да, хасю, — закивал я. Родители, как успокоилось всё после моего похищения, снова разрешили гулять вне поместья.

И я рад был такому решению.

Притом почему бы немного не размяться на лесенке и кольцах.

Няня погрузила меня в открытую коляску и покатила в сторону площадки.

На ней играло несколько малышей. Притом самому старшему было не более трёх лет.

Да, именно он прогуливался с красной черепашкой. Причём водил её на поводке.

Это было забавно.

А потом я понял, зачем поводок. На панцире черепашки поблёскивали костяные конусы.

Ого! Да это же магический питомец! А поводок сдерживал его магию.

И откуда у этого пацана такой крутой зверёк⁈

Малой, как и я, был с очень худощавой пожилой няней. И если пышка с меня глаз не сводила, то эта худышка нихрена не следила за ним.

Села на лавочку, уткнулась в свой телефон. Ну да, денежки-то капают. А чего бы и не пофилонить?

Хозяин черепашки обращался со своим питомцем достаточно агрессивно.

Дёргал за поводок, подпинывал её, ругаясь сквозь зубы.

Чаша моего терпения переполнилась. Нельзя так с животным. Я улучил момент, когда пышка отвернулась, и зашёл за большую горку, где и находился этот малолетний живодёр.

И нахмурился. Пацан в это время перевернул черепашку панцирем кверху и ржал над ней, как сивый мерин.

— Ахах, тупая скотина! Шевелись! — крикнул он и дёрнул поводок на себя.

Бедное животное только нащупало лапками точку опоры, перевернувшись обратно, как новая встряска опрокинула его снова на панцирь.

— Низя так с зивотными, — сделал я шаг вперёд, преграждая ему путь.

— А ты хто такой, чтоб мине указывать? — пацан злобно скривился. — Чо хочу, то и делаю.