Только смотри не подавись и не сдохни от обжорства. – На глазах женщины появились слезы.

– Зина!

– Иди к чертовой матери! Я уже знаешь сколько лет Зина?! Не хрена на меня с такой жалостью смотреть! Может, ты приехал, чтобы попросить моей руки и увезти меня в Америку?

– Зина, просто вы мои друзья детства, и я хотел вас увидеть.

– Увидел?

– Увидел.

– Так теперь вали. И не думай, что я о чем-то жалею. Я с Пашкой счастлива. А тебя я никогда не любила. Неужели ты до сих пор это не понял? И даже когда ты вены себе резал, я в больницу к тебе не пришла. А когда ты в Америку уезжал и мне позвонил, я не пришла тебя провожать. И теперь не думай, что я тебе на шею брошусь. Вон, иди к своей шалаве разодетой, которая тебя на лавочке ждет. Садись с ней в свой глазастый и катись отсюда!

– Зин, ты че пасть открываешь? Кому ты на хрен нужна? – вмешался стоящий рядом Павел. – Кто приехал, чтобы тебя в Америку увезти? Ты на себя в зеркало смотрела?! Ты же выглядишь на все восемьдесят. От тебя разит, как от скотины, а твоя рожа кирпича просит. Какая тебе Америка?! Ты че тут надумала?! Ты посмотри на него и на себя! Да он бы даже побрезговал взять тебя за руку! Это ты раньше была Зинка-картинка, а теперь твое время прошло. Ты че на человека накинулась?! Он же нам баксы дал. Теперь бухать знаешь сколько можно? Ты же меня сегодня с утра пилишь, чтобы я достал денег на бутылку.

От этих слов женщина рассвирепела еще больше и заголосила на всю улицу:

– Да не нужны нам его чертовы баксы! Пусть он ими подавится и проваливает ко всем чертям!!!

– Как не нужны? А на че мы бухать будем?

– Лично мне ничего от него не нужно! Я от этого холеного козла даже копейки не возьму! Катись в свою Америку, идиот! Иди к своей шалаве нарядной! Проваливай с нашего двора!

Не выдержав, я встала с лавочки, взяла Майкла за рукав и, не сводя глаз с кричащей на всю улицу женщины, произнесла:

– Майкл, пойдемте. Отсюда лучше уехать, а то уже народ собирается. Посмотрите, сколько зевак.

– Да, конечно.

Мы шли до машины под все те же крики и брань пьяной женщины. Я не знала, что чувствовал Майкл, но могла себе это представить. Я чувствовала жуткую неприязнь и раздражение от той нелепой ситуации, в которую мы попали. Мне стало лучше лишь после того, как мы очутились в салоне и плотно закрыли двери.

– Куда едем? – спросил нас не менее ошарашенный водитель.

– Куда угодно, только подальше от этого дома. – А затем я быстро сообразила и назвала точный адрес ресторана, в котором у Майкла была назначена встреча с Сан Санычем.

Машина тронулась и помчалась на бешеной скорости. Майкл держал на коленях «дипломат» и печально смотрел в окно.

– Что это было? – Он не выдержал и нарушил молчание.

– Зависть. Обыкновенная людская зависть.