В небе витало тревожное напряжение, а ветер уже начал шептать о битве, которая еще долгое время будет подпитывать сплетни и кривотолки в “Безумце”.

Хаджар, прослывший мечником ветров, все так же безмятежно двигался между атаками братьев. Крепко сжимая Синий Клинок, он словно бросал им вызов своей хладнокровной непокорностью.

Он плыл сквозь горнило схватки, а движения его ног напоминали жестокий танец и каждый шаг, пусть и звучал неуловимым шепотом ветра, обещал принести с собой бурю.

И она не заставила себя долго ждать.

Хаджар и Гастон в очередной раз бросились друг на друга подобно разъяренным медведям, разбуженным посередине зимы, но на этот раз генерал все же взмахнул мечом.

Вихрем яростной стали снега и буйства стихии закипела их битва. Клинок Хаджара пропел на крыльях ветра, создавая симфонию разрушения, от которой вокруг него закружилась пурга и ледяные отблески полыхнули на стали.

Гастон вскрикнул, когда на его теле зазмеился длинный порез и кровь брызнула во все стороны, но лишь крепче сжал зубы, а его глаза полыхнули яростью.

Он взмахнул булавой, вкладывая в удар первобытную мощь и та рассекла воздух с ревом ненастного грома. Хаджар же, обернувшись едва видимым глазу миражом, буквально проплыл в сторону от разрушительного удара."

"Тут же топор Астона, оставляя за собой огненные реки, извергающимся вулканом опустился в рубящем ударе на голову генерала. Хаджар же легко оттолкнулся от закипающей земли и отлетел в сторону, ненадолго сливаясь с ветром, несущим его в своих объятьях.

Лава, устремляясь следом за беглецом, шипела и плевалась, но её попытки заключить добычу в пылающий саркофаг так ни к чему и не привели.

Арнин хотел было выкрикнуть слова предостережения — генерала уже поджидал Бастон, но и это оказалось ни к чему.

Секира младшего брата лишь рассекла воздух и обрушилась на танец льда и лавы, превращая поле боя в капкан, который должен был растерзать любого адепта, но… Тот лишь стал своего рода демонстрацией ловкости и умений генерала.

Четыре воина схлестнулись в водовороте бушующей ярости стихий и стали, а их битва заставляла дрожать не только сердца, но и горы. И все это время Хаджар лишь парил между братьями, оборачиваясь призрачной дымкой и миражами ветров — большего глаза Арнина увидеть не могли.

И тут, внезапно, все застыло.

Казавшийся прежде хаотичный и бессмысленный танец Безумного Генерала стих. И только сейчас Арнин понял, что прежде стояли тремя вершинами треугольника, заключившего в ловушке Хаджара, теперь же тот заставил братьев выстроиться в линию, а сам встал с ними лицом к лицу.

С трудом дышал Гастон, на чьей груди зияла рана, но не меняя тяжело давались вздохи и его младшим братьям.

И тут раздался рев.