Нет, герцог по-прежнему действовал на меня странно, притягательно. В его обществе путались мысли, а разум отказывался повиноваться.

— Пройди и закрой дверь.

Вот и все. Еще шаг, и овца окажется в клетке льва. Сердце билось отчаянно, ладони вспотели, а дыхание сбилось, будто я уже занималась тяжелой физической нагрузкой.

Дверь захлопнулась, и щелкнул замок. Вот и все.

Почему же так страшно? Или это вовсе не страх, а что-то совсем иное? Но отчего меня трясет, как в лихорадке, а ноги так и норовят подвернуться? Наверное, от усталости. Только бы ожить до возвращения к Верее.

— Подойди ко мне, Лисси.

И снова мурашки по коже от звука его голоса, а ноздри жадно улавливают аромат его парфюма, какой-то слишком будоражащий и приятный. В ушах нарастает звон, но я иду и иду на голос Демиана.

— Я рад тебя видеть, — почему-то прошептал он.

Как бы я хотела услышать такие слова там, у алтаря, где он не нашел для меня даже улыбки.

— Магистр, мы… — кажется, я собиралась напомнить о занятии, но мир покачнулся, а пол как-то резко приблизился, и только сильные теплые руки не дали мне упасть.

— Лисси, девочка моя, что с тобой? — голос стал взволнованным, но все равно очень приятным.

— Что со мной? — эхом повторила за Рорком, прежде, чем отключиться окончательно.

Сознание вернулось, а в нос ударил резкий и невыносимо мерзкий запах. Кто-то поднес тряпицу, смоченную чем-то пахучим, к самому носу. Я резко дернула головой и застонала, она гудела, словно медный таз, по которому только что стукнули молотком.

— Ваша светлость! Адептка пришла в себя! — воскликнул пожилой маг в целительской мантии, и тут же появился Демиан.

Моя ладонь оказалась в его теплых руках.

— Как ты, Лисси?

— Лучше, — прошептала я. Почему-то побоялась сказать громче.

— Напугала ты меня, — выдохнул герцог. — Мэтр, вы выяснили, что произошло?

Целитель оторвался от магических приборов."

"— Девушка в порядке, ваша светлость. Кто-то из студентов подмешал ей одно средство. Оно довольно безобидное, но адепты верят в него, как в едва ли не эликсир любви. Да, у принявшего снадобье человека на какое-то время возникает тяга, сродни физическому желанию, к первому, кого он увидит, но совсем ненадолго.

Первый, которого увижу? Пресветлые! Шортер! И сок, который мы пили за обедом. И то, как он настойчиво ловил мой взгляд. Каждая встреча с шатеном приносит мне одни неприятности! Месть! И только месть, как только выйду отсюда.

— Тогда почему ей стало дурно? — строго спросил куратор.

— Индивидуальная непереносимость какого-то элемента, входящего в состав, — пожал плечами маг. — Точно сейчас сказать не могу. Но, уверяю вас, она в порядке.