А я… Я ведь что-то почувствовал там, в Рорк-холле, но так спешил, что едва не упустил свое счастье. Я люблю тебя, Лис Торнборн — самая прекрасная из женщин Ландоры.

Он снова меня поцеловал. Но на этот раз очень медленно, давая прочувствовать, насколько сильна его потребность во мне, насколько я для него важна и необходима.

— О, Дем…

— Да, моя Лис?

— А ведь я тоже любила тебя всегда, и продолжаю любить, несмотря ни на что.

— Это трудно, — улыбнулся герцог. — Я даже не могу пообещать, что исправлюсь, перестану быть упертым солдафоном и самоуверенным засранцем, но я всегда буду с тобой, до последнего моего вздоха.

— Главное, будь, — многообещающе улыбнулась я. — А с остальным мы разберемся.

— Лис…

И мы снова целовались и целовались, долго и со вкусом, жадно изучая тела друг друга. Сегодня была наша ночь, и для темного бога в ней не было места.

Проснулась я, когда в окна ворвался новый день, и лучи светила расписали зал сказочными узорами. Нагая, счастливая, прикрытая лишь камзолом герцога. Сам хозяин нашелся тут же, совсем рядом. Он лежал за спиной, прижимая меня к себе так тесно, словно боялся, что я тут же исчезну, стоит ему отпустить. Демиан мерно посапывал, но, едва я открыла глаза, затих.

— Доброе утро, ваша светлость… — хрипло прошептал супруг прямо в ухо и игриво прикусил мочку.

— Об этом никто не знает, Дем… — тут же ответила я, задыхаясь от нахлынувших ощущений, которые щедро дарили прикосновения герцога.

— Пока, Лис. Пока, — возразил коварный искуситель, продолжая поглаживать, кусать и даже лизать те места, которые… Ох, к проклятому богу все наставления леди Грейс! Какое мне дело, как там должны себя вести истинные леди, когда мой собственный муж желает иного?

И… Новый день начался к обеду.

Я не уходила, а улетала. Кто бы мог подумать, что завещание отца принесет мне счастье. Надолго ли? Жизнь покажет. Порой, прожив достаточно долго, человек не испытывает и сотой доли того, что подарил мне Демиан. Так стоит ли роптать на судьбу? Нет, я не буду гневить богов.

В дверях я все же остановилась.

— Дем, и все же давай пока оставим мой статус прежним, — попросила я.

Герцог вздохнул, не спеша подошел ко мне и поцеловал тыльную сторону ладони медленно, мучительно томно. Касаясь кожи языком. О, Пресветлые! Никогда и помыслить не могла, что столь невинный, положенный по этикету жест может быть таким порочным и волнующим.

Щекам тут же стало жарко, а кожу словно иголочками закололо. Глупое же сердце в который раз пустилось вскачь.

— Как изволит ваша светлость, — тихо произнес муж. — Но только до бала, Лис. Ты сама дала позволение, и я желаю, чтобы весь мир знал, что ты моя.

И спорить с ним толку мало, и доказывать, что я без всяких слов его, тоже бессмысленно. Ладно, если он так хочет, пусть.