В нее хлынут красноглазые, и довершат то, что не смогли ондорианцы.

«Анхельсем»!

«Да, дитя нашей крови».

«Знаю, ты многое не видишь, но нужна вся ваша сила и мощь. Ставьте щиты вокруг стен».

«Как скажешь, Мелисса Торнборн».

«И… Анхельсем».

«Слушаю, дитя»

«Думайте о самом лучшем, что было в вашей долгой жизни».

«Понимаю, дитя. Можно одолеть лишь того врага, которого видишь или хотя бы осознаешь».

На такой загадочной фразе наш разговор прервался, а вдоль световой границы вспыхнули синие огромные щиты. Но этого было мало. Я чувствовала!

— Демиан! Ты видишь магию драконов? — спросила я.

— Круговой щит? — тут же откликнулся герцог. Значит, видит.

— Вдоль этого круга нужно выстроить дополнительную защиту. Но не просто, а… Мне сложно это объяснить, да и некогда…

— Говори, как есть, Лисси. Хватит держать все в себе.

— В защиту нужно влить все самое лучшее, что есть в каждом маге.

— Как это сделать?

— Я не знаю… Возможно, просто думать о самом хорошем событии. А быть может, найти в себе свет. Я… Я сама ничего не понимаю, Демиан…

— Не волнуйся, я все сделаю, Лисси, — очень тихо, успокаивающе произнес супруг.

Он по-прежнему продолжал прижимать меня к себе."

"Я дернулась, и меня поставили на землю, но продолжали прижимать как самое ценное сокровище, которым дорожат и боятся потерять. Это было приятно и трогательно. И главное, это было очень созвучно с тем, что я чувствовала к герцогу.

Обернувшись к лорду Дину, он что-то заговорил, но я не различала слов, потому что в этот момент кое-что произошло.

Жрец, покончив с темной ворожбой, посмотрел в нашу сторону и вдруг увидел меня. Алая фигура застыла. Джас Мор откинул капюшон, являя мне уже не темные, как в храме, а горящие багровым пламенем глаза, и широко усмехнулся, обнажая острые треугольные зубы.

О, Пресветлые! В этом существе не было ничего человеческого! Это была оболочка советника императора Ондории, наполненная беспросветной алчной голодной мглой. Один его взгляд заставлял меня дрожать от омерзения.

Пространство между нами резко сузилось, и я смогла различить зло, бегущее по венам бывшего человека. Те же темные прожилки, пульсирующие под бледной кожей, что и у отца перед смертью. Но граф Торнборн не позволил темной магии одержать над ним верх.

Он предпочел умереть. Этот же монстр выбрал существование, ибо жизнью вряд ли можно назвать его присутствие в нашем мире.

«Торнборн…. — прошелестело у меня в голове. Я даже не сразу поняла, что это жрец пытается вести диалог, настолько изменился его голос. — Я с-с-снал, что ес-с-с-сть еще! Выс-с-с-считал и не ош-ш-ш-ш-шибс-с-ся! Я чую твою кровь и с-с-с-страх»!

Тут он ошибался. Я его не боялась, мне противно находиться рядом Мне нечего ему сказать.