Понимаете? Любимым и родным веришь, потому что иначе не может быть."

"Он молчал долго. Все это время я слышала глухие удары своего сердца, а боль в груди нарастала и нарастала. Апогей случился тогда, когда герцог поднял на меня взгляд. Под зеленью, где всегда бушевали чувства, поселилась пустота.

— Понимаю, леди. Доверие можно заслужить — ведь так пишут в романах? Но я наделал слишком много ошибок, — он грустно улыбнулся, а я едва не лишилась чувств. — Что ж, если такова ваша воля, я приму любое ваше решение по истечении срока. Я не стану навязывать свои чувства, давить и настаивать.

Я просто хочу, чтобы вы были счастливы, миледи.

Его светское обращение, отстраненный тон, прохлада в голосе… Они ранили больнее, чем холодная сталь, чем огонь, чем боевая магия.

Вот и все. Я зачем-то посмотрела на колечко. Слеза королевы… Символ вечной любви. Расставаться с ним отчаянно не хотелось, но времени владеть им у меня осталось совсем немного. Пальцы сами потянулись к талуму, и на поверхности камня отчетливо проступила знакомая руна. А еще он нагрелся, чего давно не случалось.

— Я не знал, что ты маг.

Возможно, узнай я о твоей магии, то поступил бы иначе. Это не оправдание, Лисси. Просто мне очень важно, чтобы ты это знала. В тот день на тебе не было талума, и я испугался. Решил обезопасить единственным тогда возможным для меня способом, — зачем-то признался Демиан, делая мне еще больнее.

— Я универсал, и талум мне не нужен, — свой шепот и мне был еле слышен, но герцог уловил. Скорее, почувствовал и проникся.

— Не знал… — он вздохнул и продолжил: — Все самые страшные потери случаются от невнимательности, и я сам виноват в своих.

Не держи на меня зла и помни, что я готов прийти тебе на помощь. Всегда, Лисси.

Я отвернулась резко и невежливо, потому что слезы душили, а самые несдержанные капли, преодолев ресницы, уже обжигали кожу щек. Зачем он продолжает говорить о том, от чего невыносимо и больно нам обоим? Месть? Да, когда-то я мечтала одержать победу, доказать, отомстить. Но дело в том, что поверженного противника не бьют. Это нечестно, негуманно, неправильно.

Месть? Когда от нее больно самому мстителю, она теряет свою актуальность. И вообще…

— Я тоже прошу простить свою несдержанность, ваше сиятельство, — упрямо смахнув слезы, четко произнесла я.

— Ваше сиятельство… — словно эхо, произнес за мной герцог. — Что ж, все правильно. Итак, леди Мелисса, это ведь не единственное, о чем вы намеревались поговорить сегодня?

Тон стал официальным, привычным, деловым. Какие бы чувства нас не терзали, какие бы эмоции не распирали, а поступать неверно в столь важный для всей Ландоры час не имел права никто: ни я, ни герцог, ни даже сам король.

— Вы правы.