- Я думаю, тебе не стоит объяснять, каково это - быть с такой женщиной, как Вика. Уж прости за откровенность. Иногда мне казалось, что она колдунья, что ли, - хмыкнул он. - Думать ни о ком и ни о чём не мог, когда мы вместе были.

О, Серебров примерно понимал, о чём говорит Марк. Только понимал и другое - эти болезненные отношения никогда и ни к чему хорошему бы не привели. Хотя, ведь повёлся же он её просьбу, когда встретились через годы.

- В общем, если по делу, точкой в том, чтобы перестать её любить, стала та история с твоей помощью. - Марк пожал плечами, как бы говоря, что ничего такого в этом не видит.

- И пока мы не встретились с твоей женой и она не обмолвилась про общее прошлое Вики и твоего брата, я вообще не собирался в это лезть.

Сереброва передёрнуло. Никакого прошлого у Плюсновой с его Марком быть не могло… Или он ошибался?

- А потом до меня доходить стало, что всё то время, пока мы с Викой были вместе, скорее всего, она меня использовала. У меня есть деньги… связи. Если бы вдруг что-то всплыло из прошлого, я бы глотку любому за неё перегрыз.

- А копаться в этом начал чисто из любопытства? - вскинул бровь Ян.

- Типа того. Не люблю, знаешь ли, себя идиотом чувствовать. Даже через время.

Марк озвучил то, что сам Серебров ощущал на периферии сознания. Он сам был идиотом и, похоже, Вика сделала всё, чтобы он не чувствовал себя в этом состоянии одиноким.

- В любом случае, я не знаю, стоит ли дальше всё это раскручивать, - наконец сказал Ян.

В принципе, ничего нового он не услышал. А от понимания, что там, в прошлом, его может ждать нечто такое, что вновь перевернёт его жизнь и жизни родителей, становилось окончательно дерьмово на душе.

- Почему? Если Вика в чём-то виновата - а судя по её поведению, так и есть - нужно в этом разобраться.

Серебров хмуро посмотрел на Марка. Сидящий рядом с ним мужчина готов был наказать Вику? За то, что и сам пострадал от её рук?

- Она только что родила. И если Вика виновата, то её ребёнок - нет, - сказал Ян, и у него вдруг возникло ощущение, что он сморозил величайшую глупость.

Ибо Марк вытаращился на Яна так, словно у него во лбу звезда загорелась.

- Она - что? Родила? Так рано? И что с ней? Что с ребёнком?

В голосе Марка послышалась неподдельная тревога.

Будто бы маска притворства слетела и за показным равнодушием проступили черты настоящего Ромина."

"- Да не слишком рано. Восемь месяцев уже было. С ней всё хорошо, с ребёнком тоже. Сказала, настоящий богатырь.

Марк смотрел на него с недоумением, и точно такое же чувство появилось в душе Яна. Он не понимал, отчего Ромин ведёт себя так, будто только что столкнулся с самой неразрешимой из всех загадок.

- Насколько помню, ты год назад донором стал? - наконец спросил Марк.

- Плюс-минус. А что? - нахмурился Серебров.