Сказав это, Ян почувствовал себя странно. С одной стороны, вроде бы его накрыло облегчением. С другой - отголоском в груди появилось ощущение, что он прощается с прошлым навсегда. С тем, в котором была его молодость. Там, где был Марк.

- Я… понимаю, - шепнула в ответ Плюснова и, прежде, чем положить трубку, добавила: - И я действительно желаю тебе только счастья, Ян.

Втянув в грудь порцию кислорода, Серебров медленно выдохнул. После небольшого раздумья, которое понадобилось для того, чтобы просчитать в голове рациональность того, чтобы удалить номер Вики, он всё же открыл записную книжку и, смахнув цифры и имя Плюсновой влево, нажал на символ «корзинки».

Теперь и точно бывшая оказалась там, где ей всё это время было самое место.

А впереди его ожидало то, что он сам и натворил, и что теперь срочно нужно было исправлять. Наивно, но Ян Серебров действительно считал, что в этот момент сумел распрощаться с прошлым.

* * *Меня трясло от разговора с мужем. Перетряхивало и перекручивало все внутренности, как будто только что проехала десять кругов нон-стоп на американских горках без страховки. И только цеплялась в этот момент за бездушный пластик в надежде на то, что он меня спасёт.

Вытянет из того бездонного колодца отчаяния, в котором я очутилась.

Нутром знала - я действительно умудрилась залететь во второй раз. Судьба подкинула мне в довесок ещё и эту задачку, пройти через которую я должна была в одиночестве. Хотя, нет, не так. Пройти через неё мне предстояло без Яна, того человека, который мне до недавних пор казался самым родным и близким. Но не в одиночестве, ибо со мной рядом была Лена как минимум.

- Вась, ну угомони ты уже детей! - рявкнула подруга мужу, когда малышня в который раз вбежала на кухню, где мы с Ленкой уединились.

Я бросила взгляд на часы. За Киром мне нужно было ехать совсем скоро, но в эти мгновения так не хотелось покидать те стены, которые казались крепостью. Стены дома моей подруги.

Сразу после разговора с Яном, я отправилась домой. Убедилась в том, что его бывшая больше не сидит стражем под нашими окнами, после чего поднялась в квартиру и принялась выискивать обменную карту, оставшуюся после беременности Кирюхой. Потом стала листать её, как сумасшедшая, ища то, что могло бы прояснить - смогу ли выносить второго ребёнка.

Конечно, самым верным было бы отправиться к врачу и выведать всё у него, но… Но я так отчаянно боялась услышать свой приговор. Столкнуться с пониманием, что должна буду добровольно пойти на избавление от второго малыша, было равносильно выстрелу в висок. Он ведь прежде всего был моим крохой. Я уже носила его под сердцем, пусть этот срок равнялся нескольким коротким дням. Но он уже был моим. И только моим.

С надеждой выяснить хоть что-то из карты было покончено минуты через три.