- Зачем ты вообще на это пошёл? Что, ей никто другой ребёнка не мог сделать? - потребовал ответа Владлен Борисович.

- Она просила… Просила ей помочь.

В голосе Яна сквозило что-то вроде растерянности. Той, с которой люди говорят о каких-то вещах, но сами не знают, как так вышло.

- А если бы почку потребовала? Или с крыши спрыгнуть?"

"- Пап… Речь не о почке и крышах. Ребёнка она будет растить сама. Я с ней не вижусь и видеться не собираюсь. Моя семья - это Арина и Кирилл.

Серебров посмотрел на меня и уверенно повторил:

- Вы - моя семья. Не Вика, не её ребёнок…

- Ваш ребёнок, - поправила я мужа.

- Для меня он ваш. И уж прости, - развела я руками, - думать иначе не получится.

По нутру снова полоснуло это жуткое осознание - у мужа есть малыш на стороне. Его плоть и кровь, пусть пока это дитя и не появилось на свет.

- Аришка… Я очень перед тобой виноват. Но я это начал понимать только сейчас…

Серебров тоже провёл ладонью по волосам, как это сделал некоторое время назад его отец.

- Если бы я осознавал, чем всё завершится, никогда бы не рискнул так нашими отношениями.

- Ты осознавал! - теперь уже я повысила голос.

Пришлось одёрнуть себя и продолжить шёпотом: - Ты осознавал, иначе бы не спрятал договор. И вообще, ты считаешь, что это нормально? Не обговаривать с женой настолько важных вещей?

Я смотрела на Яна, он - на меня. Нет, то, что он сделал по отношению ко мне, почему-то не было для него важным. А даже если бы и было - наверное, он пошёл бы на риск, лишь бы его прекрасной бывшей было хорошо.

- Владлен Борисович, Марина Алексеевна, я вам очень благодарна за участие и то, что вы сейчас здесь, - сказала, посмотрев сначала на свёкра, потом - на свекровь.

- И думаю, что вы должны быть в курсе - я пока не знаю, смогу ли жить дальше с той ложью, которую на меня обрушил ваш сын. Даже если он пообещает, что никогда не будет видеться ни с Викой, ни с их ребёнком. Пока мне хочется только покоя. И того, что меня хоть как-то отвлекает - работы.

Сказав это, я поднялась из-за стола. Со всех сторон накатило чудовищное чувство усталости. Почти бессонная ночь, переживания, что копились, как снежный ком. И вот теперь этот разговор… Мир как будто бы сговорился свести меня с ума.

- Слушай меня, Ян, - сказал Владлен Борисович, поднимаясь следом за мной и опираясь руками на стол.

- Если ты Аришу потеряешь - я тебе не то что руки не подам… Я с тобой гадить на одном поле не сяду, - процедил он, глядя на Сереброва. - Хотя… ты и так уже нагадил с лихвой.

Пока я переваривала услышанное, свёкор распрямился и, кивнув Марине Алексеевне, махнул рукой на выход из кухни. После чего они оба вышли, оставив меня наедине с притихшим мужем.

С этого момента Яна как подменили. Он был неизменно предупредительным и внимательным.