— Если у вас все хорошо, то почему он места себе не находит? Я его никогда таким не видела!

— Ты спрашивала у него? — как бы я ни старалась говорить спокойно, рука с телефоном все-таки предательски дрожит.

— Конечно! — с жаром восклицает Поля. — Он сказал, что все нормально и мне не стоит переживать.

— Ну, вот видишь. Папа правильно сказал. Лучше поделись, как твоя учеба? У тебя через пару недель важный проект, так?

— Да, проект… — расстроенно тянет дочь.

В трубке возникает короткая пауза, затем слышится шорох — видимо, она перекладывала телефон из руки в руку.

— В общем, — с обидой бросает Полина, — я все поняла, не обязательно было переводить тему. Знаешь, не хочешь говорить, что случилось, и ладно, но не надо делать из меня дурочку. Пока!

Из трубки раздаются короткие гудки, и я с досадой поджимаю губы. М-да, хотела как лучше, а получилось как всегда.

Однако сомнения уже вовсю вгрызаются в мой и без того воспаленный мозг. Может, все-таки стоило рассказать правду сейчас? Права ли я в своем решении скрывать все до юбилея?

Качаю головой. Нет, уже не время отступать — осталось потерпеть всего несколько дней.

К тому же если дети и должны узнать, что происходит между мной и их отцом, то точно не по телефону. Я хочу быть рядом, чтобы видеть их реакцию и своевременно отреагировать. Если бы я сказала Поле, что мы с папой поссорились, ей бы точно не стало легче, скорее, наоборот.

Мысли перескакивают на мужа, и изнутри поднимается злость.

Я знаю Артура много лет, и навык скрывать эмоции у него отточен до мастерства — спасибо работе и куче переговоров. Но в этот раз он явно решил не пользоваться этим навыком во время встречи с дочкой.

Ух… Будь он сейчас рядом, я бы от души огрела его сковородкой. Зачем заставил Полю переживать? В то, что не подумал, что так получится, ни за что не поверю.

Наверняка не нашел ничего умнее и нарочно подключил Полю, чтобы через нее внушить мне чувство вины. «Смотри, Ева, что ты творишь с семьей. Я переживаю, дочка переживает, и все потому, что ты не желаешь вернуться!»

Я раздраженно наматываю круги по номеру. Неужели Артур верит, что участие детей как-то ему поможет? Даже если они встанут на сторону отца, жить с ним не им, а мне. Значит, и окончательное решение за мной.

Однако слова дочки все вертятся и вертятся в сознании. «Папа переживает», «он не находит себе места», «он без настроения».

Что, если это не игра на публику, и он правда осознал, что натворил?

Верно ли я поступаю, что рублю сплеча? Возможно, мне не стоило уезжать, надо было сначала все выяснить, послушать мужа?

Но в то же время в памяти всплывают и другие слова. Слова Артура. Обидные, колючие, злые. Не оставляющие ни шанса нашим отношениям. «У меня другая». «Мне не нужна твоя любовь».