Амбал рядом даже не шевелится: для него я, похоже, просто посылка, которую надо доставить.

Проходят часы. Бесконечные, мучительные часы.

За тонированными стеклами сменяются пейзажи: город остался позади, потом тянутся какие-то промзоны, лесополосы... В итоге мы и вовсе едем по какому-то бездорожью. Джип прыгает по ухабам, и мне приходится вцепиться в ручку сверху.

Когда машина наконец останавливается, у меня такое чувство, будто я прожила целую жизнь в этом кожаном плену.

Испуганно озираюсь и понимаю, что вокруг на много километров нет ничего, кроме полей и деревьев.

Это что же, меня на одном из них и закопают?

Из глаз сами собой рвутся наружу жгучие слезы.

Амбал выходит из машины, обходит ее сзади и открывает дверь, рывком вытаскивая меня наружу.

— Нет! Отпустите! Не надо! Пожалуйста! — кричу истошно, лягаю его ногами, но ему хоть бы хны.

Мой крик эхом разносится в воздухе, и с ближайшего дерева с громким карканьем срывается стая ворон.

В конце концов я обреченно затихаю в руках амбала.

Бороться бесполезно. Бежать тоже. Да и некуда.

— Дальше пешком, — угрюмо сообщает мужик.

— В лесу прикопаете? — хриплю.

В ответ молчание.

Мы — я и охрана из двух охранников — идем по тому же подобию дороги, по которому недавно ехали. Я то и дело спотыкаюсь, один раз за малым и вовсе едва не падаю лицом в грязь. Амбал удерживает меня за локоть.

Хотя какая разница, какой умирать — чистой или грязной…

Слезы все так же бегут по щекам — безостановочно, будто у меня внутри их целая бездонная бочка.

Не знаю, сколько времени проходит, но в итоге мы оказываемся… у маленького дерева, из трубы которого идет дым. Ощущение, что дом сделан из говна и палок — того и гляди, развалится.

Из него нам навстречу выходит Марков-старший и какой-то плюгавенький мужичок лет пятидесяти в какой-то телогрейке, просторной рубахе, штанах и болотных ботинках.

За срубом простирается очередное поле, на котором я замечаю еще несколько похожих домов, а еще слышу какой-то шум слева за толщей деревьев. Через секунду до меня доходит, что это река.

Плюгавенький мужичок остается позади, а Марков подходит ближе.

— Вы меня убьете? — хриплю, глядя ему прямо в глаза.

Тот отвечает долгим пронзительным взглядом.

— Поначалу так и хотел, — усмехается хищно. — Но решил, что этого недостаточно. Ты отобрала у меня свободу, а я отберу у тебя то, что ты ценишь больше всего.

Сердце ухает в пятки. Что он задумал?

— В общем, так, Лана. С этой минуты ты живешь тут. Это поселение, где нет света, водопровода, интернета, доставок, брюликов, люксовой косметики, брендовых шмоток и прочего — всех тех благ и роскоши, к которым ты привыкла. Это Анатолий, — кивает он на мужичка. — Будешь работать на него. Я бы сказал, пахать. И пахать хорошо.