Исполинские витражи, окна в гротескной лепнине, обилие каменных статуй всевозможных размеров и форм – всё поражало воображение. Вспышка молнии озарила центральную, самую большую башню, на самом верху которой располагался поистине непостижимых размеров колокол. Ни одна фотография, ни одна открытка не передавали и малой толики действительности, все изображения блекли перед реальностью, которая, чем больше Марори всматривалась в ее грани, завораживала.

– Круто, да? – В голосе Нима слышался восторг.

– Очень, – согласилась девчонка. И в который раз поблагодарила судьбу за то, что рядом оказался эльф.

Последним препятствием на пути к Дра’Мору стала еще одна стена, ниже предыдущей, сложенной из массивного дикого камня, основательно поросшего красным мхом. Стена уходила влево и вправо, охватывая учебный комплекс сплошным кольцом. А дорога вела к каменным же воротам, закрытым на замок в виде оскаленной пасти цербера. Стоило ребятам подойти ближе, как земля под ногами затряслась, воздух наполнился протяжным воем. Марори схватила эльфа за руку.

– Спокойно, это охранник, – сказал он, но в голосе эльфа тоже чувствовалась неуверенность. – Главное, не делать резких движений, и дать ему себя об."

"Он не успел закончить, потому что замок на воротах вдруг ожил и буквально за секунды многократно увеличился в размерах. На землю он соскочил уже на собственные лапы, и все три пасти совершенно не гостеприимно зарычали в лица новоприбывшим. Марори зажмурилась, Ним крепче сжал ее ладонь.

– Хорошая собачка, – пробормотал он, когда центральная морда цербера уткнулась ему в лицо.

Зверюга была настолько огромной, что без проблем перекусила бы любого из них. И выглядела достаточно голодной и свирепой, чтобы поступить именно так. Нима цербер обнюхивал достаточно долго, с оскаленной пасти на одежду эльфа капала мутная зловонная слюна, но тот стоически терпел и не пытался отстраниться. Когда пришел черед Марори, цербер навострил уши и три головы буквально окружили ее. Носы с шумом втягивали воздух, из пастей несло протухшим мясом и гнилью. Налитые кровью глаза смотрели с нескрываемой злобой.

Цербер зарычал.

– Не дергайся, – предупредил Ним, настолько очевидным было ее желание дать деру.

– Кажется, он хочет меня съесть, – пролепетала она одеревенелым от страха языком. Губы не слушались, слова застревали в горле. Она физически ощущала собственный страх.

А потом страж внезапно отстранился, хоть продолжал пристально следить за ней всеми тремя парами глаз. Он уступил дорогу к распахнувшимся воротам, в которые Марори и Ним проскочили, как ошпаренные. А потом, поглядев на перекошенные страхом лица друг друга, долго хохотали.