До те пор, как на ее спине не появились призрачные крылья серафима. Правда, в отличие от крыльев Флоранции, ее собственные были эфирными, хоть их тяжесть Марори ощущала с каждым шагом.

– Не пойми меня не правильно, но ты стала нильфешни будучи простокровной, а я – дочь самого чистого небеснокровного рода, вдруг стала испорченной проклятой кровью нильфешни. Моя жизнь рухнула с такой высоты, что от надежд на благополучное будущее не осталось и следа. Я стала изгоем среди своих. Превратилась во что-то настолько гадкое и омерзительное, что сама себе была противна. У меня не осталось друзей, от меня отвернулись все родственники.

Я оглянуться не успела, как оказалась на улице.

Марори недоверчив покосилась на свою собеседницу. Как для столь драматической истории, Флоранция выглядела слишком умиротворенной. Или, может быть, должность вынудила ее научиться притворяться?

– Я поехала в Мараабар. Села на первый же попавшийся экспресс – и к концу дня уже была среди проклятокровных. Я была полна решимости во что бы то ни стало занять среди своих новых братьев и сестер причитающееся мне место. И знаешь, что получилось в итоге? Я была чужой.

Никого из проклятокровны не интересовала моя личная драма, они видели мои белые крылья – и готовы были растащить их по перышку, на трофеи. Никто не собирался протягивать мне руку помощи. Хотя, один благородный рыцарь на эту братию все же нашелся. – Она мягко улыбнулась, как будто на мгновение переместилась в прошлое, и увидела там то, что всколыхнуло приятные воспоминания. – Дамиан за меня вступился. Если бы не он, мне бы не выбраться из Мараабара живой. По правде говоря, я была уверена, что он вырвал меня из рук мучителей только чтобы в итоге надругаться самому, но я рада, что ошиблась.

– Я думала, вы не слишком-то ладите, – рискнула высказаться Марори."

"– Так и есть. Потому что так велит нам наша кровь. Ему следует быть властным и непреклонным, а мне – дипломатичной и комфортной. Никому не говори, но почти каждая небеснорожденная девушка мечтает о таком рыцаре. – Флоранция озорно ей подмигнула – и снова стала серьезной и задумчивой. – Именно Дамиан втолковал мне, что никто не вправе решать за меня, темная я или светлая. Что кровь – это только кровь. Мы сами решаем, быть ли нам небеснорожденными с каплей темной крови или наборот.

Нас определяют наши поступки, а не наша родословная.

– У меня вообще ее нет, – бросила Марори и поняла, что снова опасно балансирует на грани с отчаянием.

Флоранция остановилась около черного, обожженного дерева и приподняла ее лицо за подбородок. Несколько минут она пытливо изучала лицо Марори.

– Я вижу перед собой уверенную девушку, которая немного растеряна, но не готова идти на попятную перед новой порцией трудностей. Ты – это ты.