А Аня мне их напророчила, зараза.

— Да он только притворяется, что не любит девчонок. Внука он хочет для того, чтобы его фамилия продолжила род. Собственно, все. Да и будь у вас хоть два мальчика, у них все равно будет фамилия Алмазов. Так чего тебе волноваться? — а вот ошибочка вышла. Теперь уже и стыдно признаваться, что мы не женаты. — Главное, чтобы все были здоровые. Все остальное — ерунда.

Если быть откровенной, то мамины слова в меня и вправду вселили надежду. Я устроилась на работу, хорошо совмещаю с учебой, при этом провожу много времени с Алмазовым и успеваю делать то, что делала и раньше. Может, это как вызов, что я все смогу? Вот только не смогу. У меня нет самого главного. От этого осознания слезы возвращаются с удвоенной силой.

— Поль, ну что такое?

— Можно найти время поменять подгузники, помыть ребенка и прочее, но у меня нет самого главного.

— Чего?

— Любви к детям, — еле-еле выдавливаю из себя я. — Я ничего к ним не испытываю, мама. Я вообще никого не люблю, кроме семьи и Сережи. Я ничего не испытываю к Аниным детям. Ничего, мама. Они вроде маленькие и не страшненькие, последняя пискля даже сейчас милая, но… ничего. Ничего не испытываю. Что они есть, что их нет. Да, я отвратительна, но вот такая я, — резко приподнимаюсь, усаживаясь на кровать.

— А ты и не обязана их любить. Свое — это все же другое. Прекрати лить слезы, Поль.

— А если я их не полюблю? Своих в смысле.

— А если станешь плохим врачом? Если задавать себе много «если», то вообще можно не жить. Нельзя так. Надо решать проблемы по мере их поступления. Сейчас твоя задача — наладить здоровье. Все остальное — вторично. Смею тебе напомнить, что ты еще недавно не представляла, что способна любить мужчину. Теперь, как мне кажется, у тебя все по-другому. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься.

— Тогда ты сейчас идешь умываться, переодеваться и ложиться спать. И, пожалуйста, не надо попусту нервничать. Хорошо?

— Хорошо, — киваю в ответ.

Глава 54

Я был уверен на сто процентов, что Сергей встанет в позу и как только я вернусь в клинику — хрен меня кто-нибудь пустит в час ночи обратно. Причем напакостит он мне специально после того, как я лично попросил его о том, чтобы меня пропустили. В наказание, так сказать, за то, что не только сделал Полине двойню, но еще и за ее падение. Каково же было мое удивление, что меня не просто пропустили, но еще и дверь придержали, видя, что мои руки заняты. Нежданчик, мягко говоря. Как собственно и все события сегодняшнего дня. Кому как, а для меня приятные. За исключением Полиного падения.

Чувствую себя каким-то подростком, но как же приятно, черт возьми, услышать, точнее, подслушать, что тебя любят. И ведь вроде нет у меня никакой потребности слышать эти слова.