Не знаю, как объяснить свои порывы. А учитывая, что у меня нет для Сережи подарка, новая полупрозрачная сорочка, отлично выделяющая грудь, все же не в счет, надо сделать презент. Минет на первое января — лучший подарок. Не вовремя вспомнилось: как встретишь год, так и проведешь. Встречать мы его с Алмазовым после рабочих суток фактически начнем сейчас. И все же, с членом во рту провести весь год — явно не предел моих мечтаний. Захохотала в голос, как только осознала абсурдность собственных мыслей и, недолго думая, откинула одеяло в сторону. Вот они девяносто килограмм в обнаженном виде. Алмазов реально крепко спит, оно и понятно, двадцать четыре часа бодрствовать против четырех часов сна. Ну если уж быть честной, как оказалось, рабочая смена с тридцать первого декабря на первое января, не такая уж и тяжелая. Более того, я бы сказала — она была одной из самых легких за прошедшие полгода. Ажиотаж начнется как раз с завтрашнего дня, как объяснил Алмазов, когда люди очнутся после алкогольного дурмана. Но принимать их будем уже не мы. А вот нам кое-что все же придется сделать, а именно — проснуться и встать в ближайшие двадцать минут. Увы, визит к родственникам никто не отменял. Поэтому вставать все же придется сейчас всему телу. И нижние граммы разбудить будет значительно легче, чем самого Сережу.

Ничуть не стесняясь, тянусь к крепко спящему Алмазову и нависаю над ним. Сейчас, когда набранные за лето и отпуск килограммы ушли, и даже в большем количестве, чем было до того, как я познала секс, в который меня втянул Сережа, я чувствую себя значительно легче и увереннее. Люблю, когда он спит на спине с закинутыми под голову руками. Как говорится, делай с ним, что хочешь, благо, он и не против. Провожу губами по чуть колючей щеке вниз, целую в уголок рта. Почти невесомо. Знаю, что ему не нравятся короткие и дразнящие поцелуи, но именно это я и делаю сейчас с его губами. Мои распущенные волосы, наверняка, щекочут его шею, но Алмазов по-прежнему не подает признаков пробуждения, хотя знаю наверняка — просыпается. Но поиграть в недотрогу за то, что я бужу его — это святое. Такое же святое, как добраться до шеи, чуть втянуть губами вкусно пахнущую кожу, но без следов.

Возвращаюсь к его рту и начинаю медленно обводить языком его губы. Ох, как мне нравится его будить. Отстраняюсь от его лица и веду дорожку поцелуев по обнаженной груди. Сама при этом трусь об его голое тело своей почти неприкрытой сорочкой грудью. Просто это и сорочкой назвать сложно. Как сказал сам Сережа несколько часов назад «сиськи на выкат».

Трусь об него как кошка, так, что спустились не только лямки сорочки, но и ее верх, уже полностью оголяя мою грудь. Вот теперь я в полной мере ощущаю, что Алмазов просыпается.