Со стороны это выглядит как минимум грубо, да и хватка отнюдь не нежная. На самом же деле это не так. За время, проведенное вместе, я четко уловила, когда он зол. И сейчас это совершенно не тот случай.

— Может быть, потому что девяностолетняя бабушка, поступившая в пятницу, похожа на мумию? Вам не кажется, Сергей Александрович, что сейчас во мне говорит не мой цинизм, а реализм. Уж тут как ни крути, без вариантов. И если сейчас ты скажешь обратное, я назову тебя одним матерным словом, которое начинается на «п», а заканчивается на «ун», — хватаюсь за края полотенца, натягивая его.

— Пердун? — усмехаясь в голос, выдает Алмазов.

— А это матерное слово? Не знала. И нет, Сергей Александрович, мое слово заканчивается на «здун».

— Ладно, ладно, я не жду чудес от бабуси. Просто не каркай, пусть отчалит в мир иной хотя бы вторник, а завтра очень много дел, для посмертника времени точно не найдется.

— А я вам на что, Сергей Александрович? Я даже знаю, какой диагноз ей писать. Не бойся, справлюсь. Я в прошлом году ходила на практику целый месяц с заведующим терапии, папа меня пристроил, так вот, мы с ним очень много посмертников писали. Нам пачками скидывали больных, которые умерли до нашего осмотра. Приходилось играть в Шерлока Хомса. Прикольно, было. Так что не бойся, я все сделаю. Уж пять минут найдешь, чтобы проверить меня. Ну это, если бабушка все же того.

— Мда… на третьем курсе ты умудрялась писать посмертники. Что-то с тобой определенно не так.

— Теоретически, я уже была четверокурстницей.

— Да один хрен, — резко подается ко мне, накрывая мои губы своими. Потный и соленый.

— Ты соленый, — отрываюсь от его губ. — Прям очень-очень соленый.

— И потный.

— Ага.

— Сейчас ты будешь такой же, — специально наклоняется ко мне и начинает об меня тереться.

— Ну, Сережа, фу!

— Не фу, это пот настоящего мужчины.

— Фу! Ну прекрати.

— Озеро все смоет, пошли купаться, пока твой папенька не вздумал сделать заплыв под названием «кто быстрее».

Глава 44

Каждый раз, когда я готовлю завтрак, происходит одно и тоже. А если быть точнее, Сережа сканирует меня взглядом. Я это не вижу, потому что сконцентрирована на готовке, но чувствую кожей. Не могу сказать, что мне это не нравится, скорее немного напрягает, просто потому что под его цепким взглядом обязательно не так разобьешь яйца или косо выльешь омлет. Или еще что-то сделаю не так, например, задумавшись — забуду вовремя перевернуть еду или посолю трижды.

— А ты знаешь, что по статистике у всех людей есть любимая конфорка? — о, оживился.

— Да. Правая или левая нижние, — уверенно бросаю я.

— Точно. А у тебя какая любимая? Или такой нет? — очень важный вопрос, вот только конфорки мы еще не обсуждали.

— Левая нижняя.