Наконец она упёрлась в озерцо, заросшее камышами, на берегу которого стояла покосившаяся башня, в верхней части которой зияла дыра с обвалившимися краями, похожая на пролом.

Глин затаил дыхание. Неужели наконец родной дом, где снесено его яйцо и он должен был вылупиться? Здесь было куда теплее и не так сухо, как в гулкой пустоте подземных пещер, но стоял тяжёлый запах гниющей травы и царила тишина запустения.

Дракончики остановились на берегу, глядя на бурую стоячую воду.

– Похоже, то самое «гнездо», о котором она говорила, – сказала Ореола. – Значит, здесь и живёт твоя мать.

– Рогоз, – тихо произнёс Глин.

Они помолчали.

– Войдёшь? – спросила радужная.

Глину было страшновато совать голову к незнакомым драконам.

– Подождём, может, кто-нибудь выйдет… – начал он, и тут в тёмном дверном проёме показалась широкая приплюснутая драконья морда и сверкнули жёлтые злющие глаза.

– Тут парочка драконят, – прорычал земляной дракон, – расчирикались, спать никому не дают.

– Гони их прочь! – заревел кто-то внутри.

– Извините… – пролепетал Глин, – мы не знали, что мешаем… Нам нужно поговорить с Рогоз.

Только бы это не оказался его отец!

Дракон подозрительно прищурился, потом скрылся в темноте, откуда послышалось ворчание, возня и хлопанье крыльев, как будто кто-то через кого-то перелезал. Наконец наружу выбралась тощая дракониха. Развернув бурые пятнистые крылья, она потянулась и хмуро спросила: – Что вам нужно?

Земляной дракончик оцепенел, не веря своему счастью. Сколько раз он представлял эту встречу в своих мечтах, как верил и надеялся! Перед ним стояла родная мать.

Глава 33

Глин лишь молча разевал и закрывал пасть.

Ореола пришла на выручку.

– Ты Рогоз, сестра Золы?

Пятнистая дракониха с неохотой кивнула.

– Да, – прошипела она, – а вы кто такие?

Ощутив пинок радужной, Глин с трудом разлепил челюсти и выдавил:

– Меня зовут Глин… Кажется, я твой сын.

Рогоз прищурилась, разглядывая его. Глаза у неё были такие же карие, но с жёлтой каёмкой вокруг чёрного вертикального зрачка. Дракончик ждал с колотящимся сердцем. Этот момент он воображал себе тысячу раз: если верить сказке про потерянную принцессу, как раз сейчас наступало время бурных объятий и радостного празднования.

– Ну и что? – хмыкнула тощая дракониха.

Глин решил, что она не расслышала.

– Кажется, ты моя мать, – сказал он по громче.

– Ну, одно с другим как бы связано, – снова хмыкнула она, – и что?

– Ты не поняла, – вставила Ореола, – он пропал шесть лет назад!

Рогоз невозмутимо переступила с лапы на лапу, меся когтями грязь.

– Никто у меня не пропадал.

Дракониха явно ждала, что они уберутся восвояси, чтобы снова залечь спать.

Радужная беспомощно переглянулась с Глином. Он не знал, что сказать.