Лехи в медблоке не было. Не хотелось думать о плохом, но раненым Андрей без веских оснований вряд ли разрешил бы хвататься за оружие и лезть в окоп.

Когда я увидела, что почти все кровати заняты, меня качнуло. Крови было много. Андрею помогал кто-то из бойцов оказывать первую помощь, но их усилий на всех не хватало. Хирург тоже был ранен, повязка на плече пропиталась кровью.

Мое появление он встретил одобряющим кивком и кивнул на парня, лежащего на носилках. Отключив эмоции: страх, панику, жалость, сострадание – действую на автомате. Это самое главное в таких ситуациях. Чем холоднее разум, тем более эффективной будет оказанная помощь. Голова думает, принимает решение, руки действуют.

Раненых становилось все больше. Их некуда было класть. Рук не хватало, а раны тяжелые, которые требовали срочного оперативного вмешательства. Андрей колол себе обезбол, но я видела, что рука его плохо слушается. Он принимал сложные решения, кого возьмет на операционный стол. Приходилось делать непростой выбор. А я, глотая молчаливые слезы и утирая пот с лица, продолжала методично делать свою работу – бороться за каждую жизнь.

Полностью отключиться ты не можешь. Есть кто-то роднее среди бойцов. Я радовалась, когда к нам заглянул живой Леха, Лис. Я спрашивала, как там Батя, Васька…

Когда к нам спустили Пыжа, мои руки стали дрожать. У него застрял крупный осколок в спине. Оперировать его в таких условиях было нецелесообразно. Тут нужна реанимационная бригада и группа хирургов.

Бой длился дольше суток. Только утром следующего дня подоспела военная авиация. Еще несколько часов ребята вели бой с оставшимися боевиками. Раненых и несколько убитых эвакуировали на вертолетах. Я знала этих ребят…

Мне было больно, но сил выразить эту боль не осталось. Я валилась с ног от усталости.

— Аля, ты с ребятами летишь в госпиталь, — произнес уставший и будто постаревший за последние сутки Батя. Мы отправляли последних раненых. Тех, чьим жизням уже ничего не угрожало, но которым требовалось лечение и реабилитация.

— Андрею Егоровичу нужно осколок извлечь, пусть он улетает, а я с вами остаюсь.

— Аля, это приказ, — повышает голос Батя.

— Я согласен, проваливай давай в госпиталь, — встревает Леха. Его лицо словно измазали сажей. Хотя у нас у всех, наверное, такие лица.

— Без медика на передовой нельзя, — упиралась я. Понимала, что он пытается сделать, но была не согласна. Если бы сегодня не подоспела авиация, нас бы взяли в кольцо. Чем это могло закончиться, остается только предполагать.

— Нам пришлют новых, а ты возвращаешься в госпиталь, это не обсуждается, — не слушая мои возражения, разворачивается и уходит. Я понимаю, что проиграла, и иду собирать вещи.

А дальше происходит что-то странное.