– Осторожней, милая, – начала я, но Машка, желая выложить мне все новости, произошедшие за день, не смотрела под ноги. Правой кроссовкой она задела один из стеллажей, и книги в ярких глянцевых обложках водопадом рухнули на пол.

– Ну ты и растяпа! – выпалила я. – Теперь подбирай, да смотри, аккуратно.

– Наставили тут капканов, – пробурчала Маня и заорала: – Леля, иди сюда!

Из глубины магазина вышла Леля Сыромятникова.

– Интересное де­ло! – удивилась я. – Ты-то как сюда попала?

Леля – единственная дочь нашего соседа по коттеджному поселку Ложкино, банкира Сыромятникова.

Уж не знаю, в каких финансовых реках выловил Иван Александрович свое нынешнее благосостояние. Сами понимаете, о таких вещах у полузнакомых и да­же у очень хорошо знакомых людей не спрашивают. Но как соседи Сыромятниковы просто идеальны. Все­гда вежливые, приветливые, готовые прийти на помощь. Карина, мать Лели, не работает, она бывшая манекенщица, Иван Александрович, наоборот, практически нико­гда не бывает дома. Никаких шумных вечеринок с пьяными песнями и стрельбой они не устраивают, к тому же у них имеется любимый кот Сомс, постоянный кавалер на­ших Фифины и Клепы, поэтому Карина нико­гда не сердится, если кошки мнут цветы, а собак она частенько зазывает к себе, в особенности старушку Черри, и от души угощает чем-нибудь вкусненьким. Но сейчас Карина уехала в Карловы Вары лечить бунтующую печень."

"– У нас дома тоже темно, – пояснила Леля, – и стекла выбиты. Вот я и решила с Машей пожить. Тут удобно, колледж напротив.

– Погоди, погоди, – недоумевала я, – и няня, Вероника Сергеевна, тебя отпустила?

– А мама ее уволила.

– Веронику? За что? Ко­гда?

– Ну, – смутилась Леля, – в общем…

– Говори, говори, – подтолкнула подругу Маня, – мусечке можно, она секреты хранить умеет.

– Ну, – продолжила Леля, – мама их с папой застала на диване в кабинете. Они-то ду­мали, что мамочка в парикмахерской надолго засела, а она выехала из ворот, а «мерс» возьми да сломайся.

Кара пошла пешком домой. Представьте теперь ее негодование, ко­гда перед глазами предстала дивная картина: собственный муж и обнаженная няня. Веронику выставили вон, а злая Карина на следующий день уехала в Карловы Вары, заявив обескураженному супругу:

– Сам занимайся Лелей, больше никаких прислуг.

Два дня Иван Александрович честно приезжал домой к восьми, а потом приключился ураган.

– Папа сказал, – поясняла Леля, – если с вами, то нам можно жить хоть в магазине, хоть в скобяной лавке.

– Ты не од­на? – подскочила я.

– Мулечка, – укоризненно сказала Маня, – естественно. Леля вместе с Сомсом.

Что ж, если учесть, что в магазине уже полно животных, то еще один кот нам не помешает.

– Лад­но, – вздохнула я, – как-нибудь разместимся.