При росте метр девяносто девять сантиметров он носит брюки сорок восьмого размера и пятидесятого пиджак. Глаза у Кеши светло-орехового оттенка, абсолютно кошачьи, волосы темно-каштановые, а на лице аристократическая бледность. Он все­гда хорошо одет, модно причесан и ненавязчиво пахнет дорогим одеколоном. При этом, как у всякого адвоката, у него великолепно подвешен язык. Кешка не теряется ни при каких обстоятельствах и умеет заставить себя слушать, девушкам он нравится чрезвычайно: красивый, богатый, ласковый, просто принц. Впрочем, кое-кто из моих подруг со смехом говорит:

– Эх, будь мы лет на двадцать моложе, точ­но бы отбили его у тебя, Зайка.

Ольга только улыбается. Она великолепно знает, что муженек никуда не денется, да­же если ему, предположим, придет в голову идея совершить крен влево, он все равно вернется назад. Од­нако это лишь теоретические размышления, до сих пор Аркадий не пытался изменять жене, мо­жет, кому-нибудь такое поведение и покажется странным, но наш адвокат однолюб.

– Вот, – лучезарно улыбнулся Кеша, протягивая Нинель Митрофановне большой пакет, – ты, мать, нашла самую неподходящую личность для похода на склад. Ну откуда мне знать, что по душе молодой женщине? Спасибо, Лиля подсказала. Уж не ругайте, – повернулся он к гостье.

Нинель Митрофановна, скорей всего справившая несколько лет тому назад пятидесятилетие, зарделась и пробормотала:

– Ах, ерунда, я детективчики обожаю, Маринину, Полякову…

– Значит, угадал, – сиял Кешка, – у вас великолепный вкус, сам увлекаюсь. Еще кофе? По-моему, лучше со сливками.

– Ой, нет, – кокетливо прищурилась Нинель, – слишком калорийно, нужно думать о фигуре!

– Вам нужно о ней забыть, – источал мед Аркашка, – то, что великолепно, не мо­жет стать еще лучше.

– А вы комплиментщик, – заулыбалась Нинель, – так и быть, капните сливок.

– Кто, я? – ворковал Кеша, пододвигая даме жирное печенье. – Я все­гда говорю только правду, одну лишь правду и ниче­го, кроме правды.

Я вздохнула, глядя, как сын усиленно льстит «санэпидстанции». У французов есть такое выражение: «Врет, как адвокат».

Дверь кабинета распахнулась. С Хучем на руках влетела Аллочка. Осторожно положив мопса в кресло, она протянула Нинель пакетик. Та заглянула внутрь.

– Лад­но, мне пора. Ершики в туалеты купите.

– Без проблем, – заверила, сверкая глазами, Аллочка, – приобретем самые лучшие.

– Приду че­рез месяц и проверю.

– Будем ждать, – сияли мы улыбками, – с радостью.

Аркашка встал.

– Я в ГУИН, могу вас подвезти, если в центр собрались.

– Очень мило, – прощебетала Нинель, и они ушли.

– Гюрза потная, – вздохнула Аллочка и шлепнулась в кресло.

– У змей нет потовых желез, – машинально сообщила я.

– А у этой есть, – не согласилась заместительница.